Ведь кому как не кальми живо рассказывать о них?
— Небеса, с которых когда-то спустились вы, Ваше Высочество, населяют ангелы. Милейшие создания с рыжими… или белыми кудряшками и пухлыми щечками.
— А еще с фиалкового цвета глазами.
— Да, вы правы, — Альма вновь улыбнулась. Совсем скоро Гэйя сама станет рассказывать сказку, а роль Альмы сведется к тому, что нужно будет вовремя кивать и соглашаться. — С фиалковыми глазами. Сначала ангелам позволено было спускаться на землю, следить за тем, что происходит в мире, а потом…
В покои Ее Высочества постучали.
Альма вскинула взгляд на дверь, замолкая.
Один из многочисленных поверенных короля показался на пороге. Склонился, выражая почтение королеве, потом такой же поклон был адресован принцессе и кивок Альме.
— Ваше Величество, король желают видеть леди Кристель. По срочному делу.
Обратился он тоже не к Альме. Это даже не удивило. За восемь лет во дворце она привыкла если не ко всем, то ко многим здешним особенностям. В том числе и к тому, что от ее воли зависит далеко не все.
Например, может ли она прервать сказку и отправиться на аудиенцию к королю, сейчас решать королеве.
— Иди, Альма, — монархиня отложила вышивание, протянула руки в сторону дочери, приглашая подойти, а Альме улыбнулась, кивая. — Как освободишься — зайди, хочу дослушать сказку.
— Хорошо, Ваше Величество, — встав, Альма пригладила платье, обошла поверенного, направилась в сторону коронного зала.
За восемь лет она изучила все местные коридоры, переходы, комнаты практически досконально.
За восемь лет много всего произошло и изменилось. Но главное — изменилась она.
Не было больше той семнадцатилетней девочки, влюбленной в своего опекуна, наивной и глупой, мечтающей о счастливом будущем с ним, пусто надеющейся на то, что сможет вывести его из привычного безразличного состояния с помощью ревности, сможет заставить полюбить. Теперь-то Альма понимала, насколько по-детски себя вела. И было даже стыдно, но ведь ничего не изменишь. Да уже и не нужно менять. С тех пор столько воды утекло.
Много воды, слез, крови. За эти восемь лет с ней случалось разное.
По приезду, Альма долго чувствовала себя лишней при дворе. Оказалось, что фрейлин у королевы без малого два десятка. Все отборно красивы, отборно воспитаны, отборно склочны и лживы. Радушный прием был лишь прикрытием их подковерной игры. А игра велась нешуточная. Игра за место подле Ее Величества… И короля.
Первые несколько месяцев были самыми сложными для Альмы. Ее тянуло обратно, домой.
