А еще время на то, чтобы подумать, стоит ли губить свою репутацию ради какого-то сопливого мальца.
— Вам ли говорить о моей репутации, милорд? Что вам до нее?
— Я отвечаю за тебя!
— В обязанности опекуна не входит вламываться в ванную к воспитанницам, мой лорд! Выйдите, пожалуйста, я не могу разговаривать с вами, находясь в подобной обстановке, — зло взявшись за бортики ванны, Альма собиралась подняться, стоит только за мужчиной закрыться двери.
— Со мной, — а он, привычно, зацепился не за те слова, которые имели настоящее значение.
— Ты не можешь разговаривать, находясь в ванной, со мной, предлагаешь позвать кого-то другого? Чтоб вы наконец закончили начатое и мне не приходилось сторожить тебя, как псу! Или вы уже давно закончили и не раз? Так, как о тебе судачат?
Самообладание тут же покинуло Альму. Вот теперь больше ничего не заботило уже и ее. Взмах руки, сорочка сама летит в руки девушки. То, что он прекрасно мог успеть разглядеть все, что его совершенно не должно, по его же словам, интересовать, пока Альма зло натягивала одежду, не заботило.
Половина воды оказалась на полу, зато она, наконец, смогла сделать то, что так хотела. Преодолела разделяющее их расстояние в три шага, занесла руку для пощечины.
— Вы не смеете говорить мне такого! — конечно, ударить ей не дали, но… — Чего вы хотите от меня? Я не порочу ваше имя, не принесу в подоле! Через две недели я навсегда покину ваш дом, не сомневайтесь! Не останусь здесь и дня после совершеннолетия. Но не смейте! Слышите? Не смейте больше оскорблять меня.
Он мог сдерживаться, когда она льнула ближе. Мог, когда была открыта для него. А видя мятежный огонь в глазах, практически ненависть, не сдержался.
— Что вы… — резкий разворот, и нечеловеческая сила вминает девушку в дверь, выбивая из легких воздух, а сделать вдох мешают уже его губы. — Не сме…
Господь, он ведь должен был делать не это! Он должен был надоумить ее вести себя подобающим образом, а вместо этого сам ведет себя как мальчишка.
Весь день. Весь чертов день он ревновал как сумасшедший. С самого утра, когда застал ее целующейся с Кроном, злился, потому, что на его месте был Лэнди. Злился на сплетни, потому что судачили о ней и другом. Злился из-за разрывов на ткани, потому что рвал не он. Черт. Он, кажется, сходит с ума. И теперь ведь виной тому не зелье.
— Вы спятили! — Альма попыталась оттолкнуть от себя еще минуту тому такого гневного, а теперь запредельно страстного мужчину.
