Должна, но почему-то в голове лишь мысли о том, что это правильно. Что так и должно было быть.
Минуты тянулись невероятно медленно, по телу разливалась непривычная истома, все грозило закончиться новой порцией сна, теперь уже прямо в воде, но очередной стук в дверь заставил Альму вновь встрепенуться.
— Вам помочь?
Боясь, что девушка и вправду заявится помогать, Альма скользнула босыми ногами на холодный кафель, по телу прошла дрожь.
— Не нужно, спасибо, — прежде чем горничная решит ослушаться, Альма облачилась в свой привычный наряд.
Пусть он не вписывается в общий ансамбль богатства и роскоши, она и себя не чувствовала частью этого ансамбля, потому притворство здесь неуместно.
— Все готово, госпожа, — горничная снова встретила ее, потупив взгляд, при этом обращалась она к кровати или к вернувшейся в комнату Альме, понять было слишком сложно. — Я помогу вам одеться.
— О, нет, — Альма отступила, мотнув головой.
На кровати лежал наряд. Несомненно, красивый, несомненно, ужасно дорогой, удобный, но надевать она его не собиралась.
— Но леди…
— Нет, — иногда даже в ней просыпалась решительность.
— Но мне велено…
— Как тебя зовут? — обращаться к незнакомке, не зная ее имени, Альме порядком надоело.
— Свира.
— Ты свободна, Свира, не волнуйся, если спросят, скажи, что сделала все, что тебе велели. Если спросят меня, я скажу, что сама переоделась в свое.
— Но, госпожа, мне велено…
— Альма. Меня зовут Альма, и я не госпожа. Я послушница монастыря.
— Мне велено подготовить вас к ужину, госп… Альма, — запинаясь, Свира продолжала спорить с кроватью, на которую сейчас смотрела.
Нежелание же оглядываться на нее, Альму уже откровенно раздражало.
— Тогда я оденусь сама, я не беспомощна.
Свира явно собиралась возразить, но вовремя прикусила язык, лишь кивнула, пятясь к двери.
— Я буду ждать вас за дверью, госп…
— Альма, — девушка резко обернулась, блеснув глазами. Наверное, впервые она позволила себе повысить голос на кого бы то ни было. И Свира была в этом не виновата, просто спокойствие, которое еще совсем недавно царило в душе, начало проходить, заполняя мысли паникой.
Кажется, Аргамон все же применил к ней какие-то успокаивающие чары, действие которых грозило вот-вот закончиться.
Блузка из нежного шелка, куда более тонкого, чем покрывало на кровати, и юбка, плотно облегающая талию, и пышным колоколом спускающаяся к полу. Такого Альма тоже никогда в своей жизни не носила. Вот только нетерпение не давало насладиться всем этим.
