Мне она никогда так не улыбалась.
– Какого черта ты творишь? Ты же мать, почти. И между прочим моя жена, – прорычал я, отталкивая сопротивляющегося утырка, который уже давно ее раздел глазами и сделал с ней то, чего я не получил в первую брачную ночь.
– Танцую, веселюсь, пью шампанское. Точнее делаю все то, зачем меня сюда пригласили, – фыркнула эта холера, подозвала официанта и взяла с его подноса очередной бокал с искрящимся «Кристалом». – И я тебе фиктивная жена, Боярцев.
Так что…
– Давай, объяви всем. Леху тогда точно заберут. Здесь пресссы, как блох на жучке. Будет клево, если они напишут твое признание в своих пасквильных газетенках. Иди за мной, – зашипел я, чувствуя, что проигрываю по всем фронтам.
– А если нет? – приподняла бровь наглая Лягушатина.
– Тогда я сделаю так, – схватил ее за талию, перекинул через плечо и поволок сопротивляющуюся нахалку сам не знаю куда. Куда глядели мои глаза. К туалету клуба я ее потащил.
– Пусти, – словно рассерженный ежик фыркнуло это исчадье. – Не боишься, что журналисты увидят, что ты меня похитил.
– Ну уж нет. Ты моя жена. Что хочу то и делаю. Ты заслужила наказания, – пробухтел я, стараясь дышать через раз. Аромат розы и женщины будоражил похлеще выпитого мной вина. Я и сам нет знал, что буду делать с вертящейся в моих руках, словно уж царевной. – И кто тебя только научил так задом вертеть? А строила из себя девочку колокольчик, ни разу ни динь динь.
– Пусти, – превращаясь в фурию прохрипела Даная. – Ты, несносный…
– Лось, – прохрипел я, вжимая ее легкое тело в декорированную кирпичной кладкой стену.
Глава 16
ДанаяСегодняшний день станет переломным. Вы встанете перед невероятно трудным выбором. Но, любое ваше решение будет судьбоносным, вне зависимости от того, что вы сочтете самым важным в вашей жизни. Солнце сегодня слишком активно. «Желтый карлик» волнуется перед чем-то очень значимым, почти сакральным.
А я сошла с ума. Ах, какая досада. Вообще-то, это произошло еще тогда, когда я согласилась выйти замуж за несносного, самовлюбленного, абсолютно неуправляемого бабуина. Как говорится, видели глазки, что покупали, теперь ешьте, хоть повылазьте.
– Пусти, – прохрипела я прямо в рот гадкому нахалу, который вдруг оказался слишком близко. – Ты переходишь границы дозволенного.
