– Документы, предоставленные вами находятся в рамках правовой нормы. Мне нужно согласие вашей супруги на опеку и согласие ребенка, который уже достиг десятилетнего возраста и сам может решать, чего он хочет.
А почему не спрашивают меня, хочу ли я, чтобы моя жизнь перевернулась с ног на голову? И чтобы у меня была жена, по улыбающейся физиономии которой сейчас бегут слезы радости? А, ну да, я ж сам на ней женился, явно повредившись умом после столкновения с Запорожцем. И этот чужой мне мальчишка, висящий на дурной ламе как обезьянка, нужен ли мне? И почему у меня за спиной уже болтается уродский рюкзак, тяжелый словно с него набили камней? Черт, лучше бы тетка в мантии метнула в меня свой томагавк и вырубила на хрен, чем треснула им по своему столу, подписав мне временный, читай пожизненный, приговор.
Ведь нет ничего более постоянного, чем временное. Чертов Всесильный паралитик назло мне сдохнет, к гадалке не ходи.
– Поздравляю, – насмешливый голос Кэт вывел меня из состояния нокаута, в котором я находился с момента оглашения решения самого справедливого суда в мире.
– Вот уж не думала, что ты такой.
– Какой? – прохрипел я, глядя как Даная застегивает курточку на ушастом поганце, превратившем мою жизнь в шапито с конями. Черт, и мне безумно понравилось наблюдать за тем, как она строит из себя заботливую родительницу. Или не строит? И мне вдруг захотелось, чтобы больше никто не видел этого тихого безумия, и не разрушил сакральности отвратительного момента похожего на счастье. – Прости, нам пора.
Моя жена перенервничала, а мальчик…
– Боярцев, мне всегда нравились женатые папашки, – прошептала Кэт, проведя острым ноготком по моей щеке. – Это страшно заводит.
– Ты какого хрена не помешала судье повесить на меня этот мелкий хомут? Я думал… – прохрипел я, борясь не с возбуждением, а с каким-то липким отвращением что ли? Да что происходит. Мать их? Я что превращаюсь в семьянина? Тогда это должно выглядеть, как преображение человека в волка, не меньше. А не трансформация скота в сопливую тряпку об которую вытирает лабутены чертова сука.
– Ну что ты, котик. Я не могла лишить себя удовольствия увидеть, как ты будешь выпутываться из этой задницы, – хмыкнула поганка Катька. – Матушка твоя мне звонила, кстати. Истеричка старая. Я сделала все точно наоборот ее просьбе.
– Сука, – рыкнул я, отталкивая от себя омерзительную бабу.
– Спасибо за комплимент, ты всегда был щедр на такие, – ощерилась моя бывшая любовница. – Кстати, я чего подошла то.
