Если не все, то часть уж точно…
У нас на глазах какой-то мужчина открыл свою капсулу и, нервно оглядевшись, показал девушкам, чтобы быстрее заходили внутрь. А те вместо того, чтобы юркнуть в укрытие — наоборот, встали так, чтобы «спаситель» не смог закрыть дверь. И когда их подельники подбежали, мужчина только и мог, что умолять о пощаде…
Именно этой жертве повезло. Пока шестеро «охотников» решали, кому достанутся баллы за убийство, я, Кэт и Славка подошли совсем близко. Не мешкая, я открыл стрельбу из револьвера, а мои спутники страховали меня на случай, если промахнусь.
Кэт, правда, не удержалась и подстрелила двух девушек-«охотниц»…
Я её не осуждал. Понимал, что подлость, с которой действовали эти ребята, была запредельная. К тому же, мне самому было сложно заставить себя стрелять по женщине. Даже такой подлой.
Мы ушли, не слушая благодарностей спасённого мужчины. Просто побыстрее затолкнули его обратно в капсулу, сказав больше никому не открывать. Ночь подходила к концу, и надо было спешить.
Дневник Листова И.
А."
"Сто восьмидесятый день. Кровавый рассвет.
Стихийные бунты часто вспыхивают на закате. И часто заканчиваются утром следующего дня. Уставший после трудового дня человек легче идёт на конфликт. А вот бессонная ночь, даже проведённая на адреналине, нередко заставляет под утро валиться с ног.
За ночь я успел найти многих глав групп, вышедших на тропу войны. С большинством удалось договориться и объединить усилия. Атаковать позиции «кукушат» решили под утро, со стороны амфитеатра.
Почему-то самые жёсткие бои шли на севере города. Именно там сосредоточились почти все бойцы в деревянных касках. А вот с юга их позиции были прикрыты плохо.
Из пяти десятков стрелочек гореть осталось лишь одиннадцать. И все эти «охотники» находились где-то среди врагов.
— Они не двигаются и не выполняют свои задания! — сообщил мне СИПИН, когда я поинтересовался, надо ли заканчивать задачу. — А утром будет уже поздно. Так что, если кто-то из них останется жив — ничего страшного не случится.
Маленькие шайки горожан, стихийно образовавшиеся в ночи, ближе к рассвету начали расходиться. Чему, надо сказать, очень способствовали патрули, выставленные основными группами на улицах города. К тому же, пылающие навесы, освещавшие всё вокруг, успели прогореть, а в темноте не особо-то пограбишь. Можно, конечно, зажечь факела, но ходить с ними на грабёж? Никакой конфиденциальности!.. И всегда есть риск поймать каким-нибудь важным органом вылетевший из темноты болт.
