Да, оплошал я знатно! О «leges frumentariae» не каждый юрист-то вспомнит… Но «хлебные законы» Древнего Рима были интересной темой! И интересной ошибкой, как показала история — а вернее, конец истории великой империи…
В любом случае, обычному человеку, которого я из себя изображал, такие названия знать не полагалось.
— Ты, говорю, врументарий какой-то! — попытался я сгладить свой обидный прокол. — Ты чё на Льва-то гонишь? Ты ещё скажи, что Кукушкин тебе приказал, придурок!
— Кукушкин… Да ему недолго править-то осталось! — радостно сообщил пленник.
— А Лёва — он голова! А врументария эта — что-то насчёт еды! Вот!
Я молчал, обдумывая услышанное. Мелкий злобно сопел. Собственно, Кукушкин ведь тоже намекал на некоего Льва… Я, правда, понятия не имел, кто это такой. Но…
— Слышь, а зама мэра кто тогда шлёпнул? — спросил я, подчиняясь какому-то непонятному внутреннему наитию.
— Так неизвестно! — радостно заявил пленник. — Ольша — тот ещё тюфяк! Но его люди слушали! Лёва его пытался на свою сторону переманить.
Там был какой-то план с шантажом. Я слышал, что у «кукушат» яд есть, который убивает медленно. Если ввести, то «лечилка» не помогает. Мне говорили, этим ядом Ольшу укололи. Но он не должен был от него загнуться! Его должны были вылечить и пригрозить. Но это слухи только!..
— И кто такое дерьмо-то распускает? — возмутился я.
— О лех! Ну… Женя Олех, который рыбаков с рынка попёр! — пленник заискивающе улыбнулся. — Олех мне это сам говорил, зуб даю!
— А Олех-то тут каким боком? — спросил я.
— Так он этот яд и нашёл!
Болтун — находка для шпиона. Наш пленник так боялся боли, что готов был выложить всю грязную подноготную Алтарного, какую только знал. И, самое интересное, готов поспорить: даже если бы об этом узнали — ему бы просто отвесили поучительный пинок, а затем продолжили бы «сотрудничать»!
Потому что этот пленник был такой склизкой личностью, что легко бы отбоярился от любых обвинений.
Да если его даже как свидетеля привлечь — он и то выкрутится. Наверняка сразу после того, как дело закончится, кинется к старым покровителям: клясться в верности. И те, что самое удивительное, если даже не поверят в его искренность, то точно не оттолкнут и будут использовать."
"— Ребят! Вы серьёзные люди! Переходите к нам! — я чуть не присвистнул, когда понял, что пленник с двумя сломанными пальцами уже приступил к нашей с Мелким вербовке.
