Я, правда, совершенно не помнил её имени… Но это мелочи, которые можно игнорировать. Важнее другое… Если она не совершала никаких крупных открытий в последнее время, то и репликационной капсулы у неё быть не должно.
А значит, сейчас для неё самое время испугаться и начать говорить.
И я не ошибся: девушка выдержала минуту. Какое-то время она следила за тем, как мы с Мелким копаемся в вещах, а потом всё-таки подала голос:
— Эй!.. Эй, слышите меня? Меня Татьяной зовут!.. Я из Алтарного!.. Я в группе с учёными пришла!.
. Я важный для города человек! Уверена, даже Семён бы за меня награду выдал!.. Эй!..
— Да никому ты, Татьяна, не нужна! — оторвавшись от вещей, ответил я. — Твои знания, может, и нужны. А вот ты — нет. Понимаешь?
— Я и есть мои знания! — обиженно возразила девушка.
— Как думаешь, сколько пальцев тебе надо сломать, чтобы ты начала рассказывать всё, что знаешь? — задумчиво спросил я.
— Ты ваще чот загнул! — заржал Мелкий. — Пары обломанных ноготков хватит!
— Думаете, я буду от боли перед кем-то лебезить? — возмутилась девушка.
— Ты, Татьяна, психологию не изучала? — поинтересовался я.
— Нет, я ботаник… — ответила та настороженно.
— Оно и видно! — кивнул я. — Так вот, чтоб ты знала: говорить ты начнёшь всё, что требуется. А если не хватит десяти пальцев, то после тридцати — с гарантией заговоришь…
— Ты вообще в курсе, что у человека двадцать пальцев?! — поинтересовалась «язва».
— А ты в курсе, что пальцы можно сращивать и снова ломать? — усмехнулся я.
Фокус с заведомо допущенной ошибкой — почти беспроигрышный. Все знают, что пальцев у человека двадцать. Все знают, что даже с учётом генетических отклонений, вроде шестого пальца, всё равно тридцати не наберётся. И даже полный тупица не станет говорить про тридцать пальцев.
Услышав такое, оппонент по спору или пикировке, само собой, тут же бросается ловить «глупца» на ошибке. Он надеется засмущать и устыдить противника. Он уже празднует победу, но…"
"Именно в этой заведомой предопределённости победы и кроется коварство ситуации!.
. Потому что когда, вместо смущения и оправданий, оппонент получает хорошо продуманную отповедь, то начинает чувствовать себя дураком.
И только у самых опытных и уверенных в себе спорщиков такая отповедь не вызовет смущения. Они ведь не предложат с глупым видом быть «осторожнее со словами», не посоветуют говорить яснее, не смутятся. Ведь всё это заведомо проигрышные ходы.
