Только дверь туда закрылась — Малашка, нисколько не смущаясь моим присутствием, скакнула на плиту, запустила лапу в миску с порезанным мясом, подцепила один кусок, вышвырнула его на пол, спрыгнула с плиты и с плотоядным урчанием утащила добычу в коридорчик, не просматривавшийся с кухни. Вернувшаяся к плите Стеша исчезновения куска не заметила и только поинтересовалась — смешинка, что ли, мне в рот попала?
Стешино обыкновение после разрезания мяса класть его обратно в кастрюлю, которая надолго, особенно в холодную погоду, оставалась на плите без присмотра, представлялось Малашке прямым вызовом и будоражило ее воображение.
Она подолгу сидела перед плитой, уставившись на эту кастрюлю, и мне казалось, что я вижу, как крутятся шарики в ушастой головке. Выйдя как-то в кухню, я застал Малашку на плите с передними лапами на крышке кастрюли. Она соскочила на пол, но не побежала прятаться, а пристально на меня взглянула, как бы призывая в сообщники. Я ее погладил, и молчаливое соглашение было скреплено довольным мурлыканьем.
Еще через пару дней я обнаружил кастрюлю непокрытой, а крышку лежащей рядом. Малашка сидела в уголке и намывала мордочку, явно довольная собой. Вышедшая вскоре Стеша посетовала мне, что забыла прикрыть кастрюлю, и вернула крышку на место. Прошло еще какое-то время, и я застал нашу кошку за поеданием приличного куска мяса, причем кастрюля была прикрыта крышкой, хотя и не целиком. Я дождался появления Стеши и спросил, кормила ли она Малашку, а то у меня ломоть докторской колбасы упал на пол — так сейчас ей дать или до вечера отложить? «Чего откладывать-то, — отвечала Стеша.
— Я ей только вчера молока наливала, видишь, как увивается, — значит, голодная». И я понял, что Малашка додумалась отодвигать крышку, доставать мясо и возвращать крышку на место! Мне очень хотелось поделиться своей догадкой с мамой, но я тогда не рискнул, а рассказал ей об этом через несколько лет, когда мы уже жили на другой квартире. Она всплеснула руками: «Так ты тоже знал?!» Что поделаешь, котолюбие у нас в роду.
Как-то Павел, собравшись в очередной раз на своем мотоцикле в деревню, решил прихватить с собой Малашку: пусть порезвится на природе, да и в доме «у сестре» мыши обнаглели. Приготовили большую корзину, усадили туда кошку, обвернули мешковиной и засунули в коляску. Стеша на этот раз уселась на заднее седло, и они пустились в путь, километров за двести от Ленинграда. Пообещали вернуться через месяц.
