Я иногда, когда никого не было дома, забирался на антресоли и доставал оттуда всякие интересные штуки: старинный фонарь с цветными стеклами, сдвоенные картинки для стереоскопа и сам не вполне исправный стереоскоп, набор каких-то хромированных молоточков до сих пор непонятного мне назначения… Забирался я и в коробку с ангелочками и крутил в руках «люгер», пытался разобрать немецкую гравировку на ствольной коробке. А однажды, когда ребята в соседнем дворе играли с самодельным деревянным пистолетом для стрельбы капсюлями, дернула меня нелегкая похвастаться, что у нас дома есть настоящий фрицевский пистолет и папа дает мне из него пострелять! «Врешь! — сказали пацаны хором.
— А не врешь — покажи!»
И я бегом бросился домой, достал с антресолей «люгер» и под полой пальтишка притащил его во двор. Это, конечно, была ужасная глупость — да ведь и мне только шесть недавно стукнуло… Фурор был произведен немалый: пистолет разглядывали со всех сторон, заглядывали в ствол, вытаскивали магазин… Я стоял, пыжась от гордости, но тут один из мальчишек, постарше остальных и мне не очень знакомый, сунул пистолет себе в карман и бегом из двора! Я за ним, ребята за мной, но его уже и след простыл.
Тут же и все остальные разбежались, и я в одиночестве, размазывая по лицу слезы, поплелся домой. На мое счастье, Юрка курил на кухне и тут же поинтересовался, в чем дело и не обидел ли меня кто. Выслушав мой прерывающийся всхлипами рассказ, стал ходить взад-вперед по кухне, швырнул папиросу в раковину, тут же закурил вторую, обозвал меня придурком, велел из дому не высовываться и ушел на улицу.
"
"Я побежал в комнату, прильнул к окну и увидел, как Юрка подозвал пробегавшего мимо шкета, взял его за шкирку и принялся о чем-то допрашивать. Потом дал ему подзатыльника, и шкет куда-то рванул полным ходом. Юрка стоит себе, курит, а минут через пять прибегает, запыхавшись, один из старших шпанистых пацанов — Юркиных приближенных. Юрка угостил его папиросой, они поговорили, и Юрка вернулся домой. Вызвал меня из комнаты и сказал, чтоб я умылся и больше не ревел — сейчас притаранят ваш шпалер.
И в самом деле минут через десять позвонили в дверь, и Юрка развернул на кухонном столе газетный сверток — в нем был злополучный «люгер» и три пачки папирос «Казбек», Юрику-Трефу в знак уважения и за причиненное беспокойство. Я, вне себя от счастья, полез засовывать пистолет обратно на антресоли, а когда слез, Юрик несколько охладил мой восторг. «Ты, — говорит, — как дядя Марк придет, все расскажи ему.
