А если что — пару щелбанов можешь им дать, только несильно, я тебе в дневник замечания пока писать не буду, понял?
— Понял, — отвечает Коля (фамилия его оказалась Рубан), — только несильно у нас не считается.
— Ладно, сообразишь сам. А ты, Миша, ему поможешь по арифметике, только уроки списывать не давай. Лучше пораньше приди и вместе с ним порешай, он тут все равно с самого утра без дела болтается.
Потом стало понятно, почему как рано ни придешь, а Рубан уже там. Его мать работала в школе уборщицей и истопницей, и они жили в комнатке сзади школы.
После этого Феодора Лукинична говорит рыженькому:
— Виталий, будешь сидеть с Мишей за одной партой. И тоже с ним и Колей везде ходи. А после уроков вместе приходите в библиотеку, я Мише выдам учебники, и для тебя мне прислали из Ворошилова «Васька Трубачёва» нового.
Тут я встрял:
— А у меня есть «Васёк Трубачёв и его товарищи», я его в поезде всю дорогу читал.
Виталик отвечает:
— Этот Васёк и у меня есть, а я просил новую — «Отряд Трубачёва сражается».
И мы тут же договорились, что сначала он ее прочтет, а потом мне даст.
Но тут я подумал, что Коля может обидеться, и предложил сначала нового «Васька» ему дать, а уж потом мне. Не, говорит Коля, читай ты, а после расскажешь, как там и чего. И мы втроем пошли на урок, а Феодора Лукинична стала перебирать какие-то бумажки.
Вошли в класс — там галдеж и кутерьма. Виталик меня усадил за свою парту, а Коля Рубан сразу отправился на камчатку и как даст щелбана какому-то пацану! Тот заорал:
— Ты чего, чего я сделал?!
А Коля ему:
— Видал новенького? Будешь его кавелить, как Маринку, тода ешо нашел баню, и твой папаня-кусок не споможет!
Я ничего толком не понял, кроме того, что теперь приставать ко мне вряд ли станут.
И стал оглядываться, что за Маринка, которую кавелили? Все девочки в классе были светленькие с косичками, а две — черненькие: одна смуглая и курчавая (как выяснилось, Каринка Мирзоян), а вторая с челкой и хвостиком сзади — и я сразу же решил, что это Маринка и есть. И угадал, это оказалась дочка доктора Шапиро.
Тут вошла Феодора Лукинична, мы все вскочили, и начался урок арифметики. Учительница написала на доске длинный пример, который я тут же в тетрадке решил. Она спрашивает:
— Ребята, кто уже справился?
Я решил лучше не высовываться, но она была другого мнения:
— Иди, — говорит, — Михаил, к доске.
Пришлось на доске показывать решение. Пишу, объясняю, а сам слышу, как за первой партой шепчутся: «Ну чего, он по-нашему чисто чешет».
