— А капитан этот кто, который телеграфно приказал?
Тут я встрял:
— А это мой папа!
— Ну, все понятно, — говорит проводник, — наверное, он решил вас в Манзовке встретить, это одна остановка перед Ворошиловым.
— Нет, — говорит мама, — я боюсь там сходить, а вдруг он нас не встретит, что мы будем в этой Манзовке делать?
Проводник почесал в затылке.
— Пойду, — говорит, — узнаю, может, в соседних вагонах кто в Манзовке сходит.
И скоро вернулся с мужиком в пижамной куртке и брюках с голубым кантом.
— Я, — говорит, — майор Петров (или вроде этого), служу в Манзовке, только капитана — как его, Черейского? — не знаю, нет у нас такого.
Мама говорит:
— Да от него все письма из Воздвиженки приходили, я про эту Манзовку вообще впервые слышу.
Майор обрадовался.
— Я, — говорит, — вам не имею права про дислокацию частей рассказывать, но из Воздвиженки к нам часто в командировку ездиют и даже подолгу остаются, только я их по фамилиям не знаю. Сходите смело с мальцом в Манзовке, в случае чего я вас к коменданту отведу.
Тут мама повеселела, а Владик с мамашей стали на нас уважительно посматривать, раз наш дедушка может прямо в поезд «молнию» послать.
Полдня после получения телеграммы Владикова мама выпытывала у моей, кем служит дедушка. Слух о «молнии» уже прошел по всему поезду, и на нас с мамой приходили посмотреть из других вагонов. Приходил и начальник поезда, интересовался, удобно ли нам ехать, и сказал, что освободилось отдельное купе в мягком вагоне и он может нас туда перевести без всякой доплаты.
Я стал маму просить — давай переведемся (уж очень мне к тому времени надоел Владик), но мама отказалась: мой отец полковник Симин этого не одобрит. И начальник тут же отстал."
"Из оставшейся части пути запомнились две станции: Михайло-Чесноковский — потому что смешное название, да еще как бы мой тезка, — и Биробиджан. Я про Биробиджан знал оттого, что именно туда мне не раз предлагали отправляться ребята из школы и с нашего Аптекарского переулка, когда приходилось драться и вообще ссориться.
Так что мне было интересно посмотреть, что за Биробиджан такой. Я уже представлял себе, как вернусь в Ленинград и на очередное предложение мотать в Биробиджан отвечу: а я там был, только меня не пустили, сказали, что для Витьки/Сашки/Вовки место берегут! И вот поздно вечером поезд остановился на станции Биробиджан. Мама уже спала, а я натянул штаны и вышел на платформу. Проводник попросил двух сошедших покурить офицеров присмотреть за мной, чтоб не остался.
