Владик канючил и просил ему пересказывать прочитанное, но предложения почитать самому отвергал: «В школе еще начитаюсь».
Взятая с собой провизия закончилась и у нас и у соседей. Денек попитались горячей картошкой, которую на станциях продавали бегавшие вдоль поезда тетки. Они ее держали в обвернутых одеялами чугунках и вываливали в газетные кульки. К каждой порции картошки давался в придачу соленый огурец и ломоть черного хлеба. Мне это казалось безумно вкусным и тогда, и во время последующих поездок по Транссибу. Но и картошка приелась, и решили мы вчетвером сходить в вагон-ресторан.
Попросили офицера с женой из соседнего купе присмотреть за нашим и отправились через вагоны. Последним перед рестораном был мягкий вагон, отличавшийся от нашего купейного пухлыми бархатными диванами, зеркалами и всякими бронзовыми штуками. В коридоре стояли и курили два солидных дядьки в теннисках (так назывались сетчатые майки — хотя никогда не видел, чтобы в них кто-то играл в теннис), галифе с лампасами на подтяжках и тапочках.
Владик шел первым и как заорет на весь вагон: «Товарищ генерал, рразррешите пройти!» Хотя необходимости никакой не было, мы и так прошли бы, а он просто давил фасон.
В вагоне-ресторане мне все очень понравилось, а маме почти все — кроме цен в меню. Мы взяли на двоих порцию солянки и бифштекс с яйцом и двойным гарниром. Владикова мамаша презрительно смотрела, как моя мама разливает солянку из металлической мисочки по тарелкам — думала, что скупердяйничает. А мы с трудом осилили и эти половинные порции.
Из солянки я выловил зеленые и черные продолговатые ягодки, попробовал одну — а она соленая! Пока официант нес второе, я их потихоньку сжевал, к удивлению соседей — как это я могу есть такую гадость? Официант это услышал и говорит: «В старое время оливки и каперсы из солянки только дворяне и купцы ели, мальчик-то разбирается!» Владикова мамаша ухмыльнулась: «Да уж, дворяне», — и явно хотела что-то добавить, но удержалась. А я с тех пор полюбил маслины и до сих пор ем их каждый день.
Байкальский омуль и бюст великого Сталина
Проехали мы станции со странными названиями Тайга и Зима, рано утром постояли полчаса в Иркутске, и по карте, которую периодически разглядывали в соседнем купе при моем участии, стало видно, что скоро озеро Байкал. Соседи-офицеры наперебой заговорили о копченом омуле, и проводник их успокаивал: на станции Байкал обязательно его принесут к поезду. Так там остановка-то в расписании не обозначена, переживали офицеры.
