Только гребли новички вроде меня не на воде, а на суше, в специальном гребном бассейне и на тренировочных станках, устроенных на кромке причала-бона. При этом здоровенное академическое весло погружалось в воду реки, в точности как при гребле на лодке, вот только бон, в отличие от нее, оставался при этом на месте. Где-то через месяц нам торжественно объявили, что мы ворочаем веслами уже достаточно прилично, чтобы не позорить наше «Знамя» перед проходящими по Невке гребными судами других клубов, и в следующий раз нас пустят на воду.
«А на чем?» — робко спросил один из моих коллег. Тренер был явно шокирован столь наивным вопросом — на гребном плоту, разумеется, на чем же еще?"
"Через три дня мы, сгибаясь под весом тяжеленной дощатой посудины, вытащили ее из эллинга — сарая для хранения гребных судов — и кое-как спустили на воду. Гребной учебный плот представлял собой уродливое неуклюжее подобие академической лодки: шире ее раза в четыре, с тупыми носом и кормой.
Вдоль каждого борта имелось по шесть подвижных сидений — банок, а весла и уключины были того же аутригерного типа, что и на любой академической лодке. Тренер сидел у руля на корме этой миниатюрной галеры, но мог и ходить между рядами гребцов, покрикивая и поправляя наши движения и ошибки при действиях веслом. Пусть медленно и со скрипом, но эта штука по крайней мере плыла по воде! Через несколько тренировок мы обогнули на ней Каменный остров и даже обгоняли по пути фофаны, о пересадке на которые тренер уже речь не заводил.
И вот к середине лета настал долгожданный момент: нас посадили на настоящую академическую лодку-восьмерку. Правда, все еще учебную, клинкерную, а не скифовую. Это значит, что корпус лодки был набран из матовых длинных деревянных планок, а не изготовлен из блестящей, покрытой лаком фанеры каких-то ценных древесных пород. Клинкерная лодка была тяжелее и медленнее скифовой, но внешне они выглядели очень похоже, и техника гребли на них ничем не отличалась.
В наш экипаж из шестерых новичков добавили двух опытных ребят, по одному с каждого борта, и одного из них назначили капитаном. Мы должны были его слушаться во всем и на воде и, в особенности, на суше. Ведь после каждой тренировки лодку нужно было вытащить на бон, отмыть от масляных и прочих пятен, насухо протереть, отнести в эллинг и поставить там на стеллаж. То же самое требовалось проделать с веслами.
