– Полночи кутили, ну а вторую половину, думаю, ты и сама понимаешь, чем занимались. Да, в постели Марик, конечно, не орел, не то что Бодик. Слушай, а где тут душ?
– Почему… – сглотнула. Слова даются мне с трудом. – Почему вы…
– Переспали? Не переживай, у меня это разовая акция. Считай это семейной поддержкой. Это мой последний шанс вернуть Бодика. Если я забеременею от Марика, Боди меня не оставит. Они ведь братья, считай, почти его ребенок. Да и мне приятно иметь ребенка от гения из семьи с хорошей породой и финансовым состоянием.
Что касается Марика, наверное, он ко мне все же не остыл, любил все эти годы. Бедный. На самом деле, мне его жалко, но я его не люблю. В сравнении с Боди он ни о чем. Ботан. С ним всегда было жутко скучно. Шахматы, музеи, какие-то непонятные слишком высокоинтеллектуальные выставки. Правильный, послушный мамочкин сынок, но зато передо мной стелился. Исполнял любой каприз. Вот и сейчас исполнил. Ха-ха. Ты уж его сильно не ругай. Где ванная-то? Чего молчишь? Ладно, я сама найду.
Ты там прибери еще за нами. Бодик упоминал, что ты уборщицей работаешь.
Сама она найдет. Вальяжно так идет, словно королева мира. Облила фекалиями всех и вся и идет довольная.
Не знаю, что нашло на меня в тот момент. Глаза словно закрыла алая пелена. Подлетела к Юле и, даром, что она та еще высокая оглобля, схватила за волосы и потащила на выход. Как она орала, какие слова подбирала, но ничего сделать не смогла. Я перла мощно и словно танк. Одеяло потерялось где-то по пути. Юля пулей вылетела за дверь от моего простого пролетарского пенделя.
Дверь закрылась на замок, Юля бьется в дверь, трезвонит. Я быстро поднялась наверх, схватила все, что нашла из чужих женских вещей, сумочку, спустилась вниз, на секунду открыла дверь, выбросила вещи и тут же снова закрылась. Вновь стало тихо.
Вернулась к Марку. Ну и амбре в комнате. От Марка разит крепкими напитками за версту, при этом он спит, как ангел. Удивительно, что даже не проснулся от шума.
Душа требует скандала с битьем посуды и мебели.
Тормошу Марка, а он что-то только бурчит и отмахивается от меня. Вот оно, значит, как. А может и правду говорил Богдан про Турцию и доброго безотказного Марка. Может, супруг мой и не помнил ничего на утро, поэтому мнил себя невинным, словно младенец.
Пусть спит. Не будет мешать собираться. Вышла из комнаты, сделала несколько шагов и осела на пол. Обхватила руками голову. Внутри меня словно потухло маленькое солнце, и это, оказывается, очень и очень больно.
