Откуда и посмеивался, глядя, как драконицы строят глазки пустоте. У меня периодически возникало желание выдать его, но было боязно — вдруг он настроит свои чары и против меня тоже? Не хотелось бы гадать, где бродит невидимый вредный дракон.
День пролетел незаметно. Я поприветствовала вернувшуюся за второй порцией шоколада Катрину и выслушала короткую сводку — мальчик не найден.
— Как бы не заплутал в пустых выработках, — посетовала Катрина. — Что ни год, то кто-нибудь туда да забредет.
— А что за выработки? — спросила я.
— Да пустоты, оставшиеся от варцинитовых жил. Их еще и не видно же — как последний камешек забирают, так все расти начинает с ужасающей скоростью! Природа будто стремится нагнать свое.
Над входом загорелся витраж и через минуту в шоковерну вошла молодая девушка. В простом чистом платье, с тщательно убранными волосами и в туфлях на плоской подметке.
— Здравствуйте, — она подошла к стойке, — я объявление видела. Я…
Девицы, что оккупировали столик в углу (в том углу, где по их предположениям находился Хейддис) зашипели, как раскаленное на сковороде масло.
— У нас видишь, что происходит? — я кивнула на цветник. — Доведут.
— У меня трое детей дома, — усмехнулась драконица и сверкнула чешуей на скулах, — и все есть хотят. Так что… Пусть попробуют.
Фанндис, незаметно выскользнувшая из кухни, пристально посмотрела на девушку и проворчала:
— И как же тебя зовут?
— Виллера Праут, — она гордо вскинула подбородок, — сорок лет назад нас отсекли от Фенпраутов, но мы все еще живы.
Драконицы-за-столиком потеряли к ней интерес. Видимо, было в этом отсечении что-то такое, что убирало Виллеру с брачного рынка.
— Что ж, вставай за стойку. Колдуешь? Мы руки магией очищаем, так надежней.
Девчонка оказалась трудолюбивой и понятливой. До конца дня я просидела с книжкой в углу, присматривая за тем, как работает драконица.
— Нет, сама сладовар не заряжай, — я остановила ее, когда она хотела коснуться камней на боку чудо-артефакта.
— Я не испорчу, я умею…
— Да, но моя магия, даже через накопитель, наполняет шоколад золотой искрой, — я улыбнулась, — это что-то вроде изюминки в моем заведении.
Приходи завтра, к полудню. Сходим в магистрат.
— В магистрат? — обомлела Виллера, — вы официально меня возьмете?!
В ее голосе было столько счастья, что я отступила на шаг назад:
— Почему нет?
— Я — отсеченная, — девушка пожала плечами, — не знаю, правда, за что это сделали с моей матерью, но… Таких не любят.
