Особняк Фенпраутов ведь так и стоит, ветшает.
— Фенпраут-старший не должен был долго прожить, — задумчиво проговорил Альдис. — Он нарушил свои клятвы и изменил память тем, кому клялся в верности. И мы помним, что следы этой семьи теряются в Лькарине. Вряд ли кто-то объяснял ребенку всю подоплеку происходящего…
— Но он мог прочесть память отца, — напомнила я.
— Но ему было около десяти лет, — в тон мне отозвался дракон. — Дети способны исказить совершенно прямые и недвусмысленные фразы, а тут целая память. Сейчас я склоняюсь к тому, что Вирданн считает свою семью изгнанной с Пика.
И вероятнее всего, он натерпелся страху и боли в Лькарине. Недаром он ввел имена своих брата и сестры в свою просветительскую книжицу.
Мы зашли в его кабинет, где нас уже ждал горячий чай и вазочка с шоколадными конфетами.
— Они покрыты кислым порошком, идея нашего повара, — улыбнулся Альдис. — Завтра возвращается Хейддис. Ему запрещено летать, колдовать и носить тяжести.
Я тяжело вздохнула:
— И как мы его от этого всего удержим?
— Думаю, поручить его заботам Миттари, — Альдис пододвинул ко мне вазочку, — а чтобы он не пытался довести девочку, я… М-м-м, скажу, что в случае неудачи изгоню целительницу со своего Пика.
— Лгать нехорошо, — сощурилась я.
— Но действенно. Хейддис давно любит ее, но он слишком долго играл в отрицание, — тут Дальфари сердито фыркнул, — а еще мне что-то говорил.
— А что говорил? — заинтересовалась я.
— Глупости он говорил, — не поддался Альдис. — Немыслимые глупости. Я… Я хочу встретить последний полет с тобой, Гарри.
У меня перехватило дыхание. Последний полет… Миг, когда дракон встает на крыло и, поднявшись высоко-высоко в небо, рассыпается тысячей золотых искр.
— Ты слишком молод, — выдавила я.
— И достаточно силен, чтобы связать свою душу с твоей, — он смотрел мне прямо в глаза, — вопрос лишь в том, чего хочешь ты, Гарриет Аддерли, первая и единственная шоковернье Кристаллического Пика.
— Я? Я хочу быть рядом столько, сколько отмерит судьба, — просто ответила я.
— Меня мало волнует статус, Альдис. И я понимаю, что мачеха-человек может осложнить судьбу Лотты и Марка, а потому…
— Тш-ш, — мой дракон покачал головой, — никто не может осложнить судьбу Лотты и Марка, кроме них самих. Я — хозяин своего Пика, Гарри. Если кому-то из моих подданных не понравится твоя видовая принадлежность… Что ж, я не монстр, силой никого не держу. Мир огромен, Пиков предостаточно. Да и на Островах тоже можно жить.
— Ты с ума сошел, — выдохнула я.
