Я просто не понимаю, что мне еще сделать. На той неделе подрался – у директора два часа проторчали, и это не первый раз. Благо обошлось без полиции. Потом дома все обсудили, обговорили, выводы сделали. Сегодня его менты загребли. Не знаю, может, правда в КПЗ оставить до утра? Пусть посидит, подумает. Может, судья утром ему объяснит то, что я не могу?
– Это уголовка, Паш. Пятно на биографии.
– Да знаю. Размышляю просто. Вслух.
– А из-за чего подрался? Расскажешь?
Павел пожимает плечами.
– Честь девчонки защищали.
Всемером. Какой-то пацан грязно оскорбил одноклассницу. Рыцари нашлись.
– Благородно.
– Благородно – это когда один на один. Заступиться хочешь за девочку – я поддерживаю. Отвел за угол и поговорил по роже. Сам впрягусь без вариантов. Но когда вы всемером караулите и нападаете, двое держат, остальные бьют – это ни хрена не правильно.
Я опускаю глаза и произношу тихо:
– Смотря как оскорбили. Иногда можно и всемером зажать.
Паша стреляет в меня глазами и о чем-то крепко задумывается, нахмурившись.
Я чувствую, как снова розовею. Хорошо, что в машине темно.
Тем временем мы подъезжаем к нужному отделению. Несмотря на поздний час, тут кипиш. Какие-то машины отъезжают, какие-то подъезжают. Мигалки, голоса…
– Девушки, посидите в машине, хорошо? Музыку послушайте. Я разведаю обстановку и позвоню, – предлагает Паша. – Диана, разбань меня, – добавляет сухо.
– Ты не в черном списке, – быстро отвечаю.
Остаться в его машине – заманчиво, но…
– Я с тобой, – говорю твердо.
– Не обсуждается.
Паша хмурится. Он сейчас выглядит старше своих лет. Совсем-совсем взрослый. Произносит как будто на грани терпения:
– Дианка, пожалуйста. Тебе там точно делать нечего. Я все решу.
– Я пойду с тобой. Матвей там один, а ты злой как черт. Хуже семерых.
– Я не злой.
– Злой. И ребенка я с тобой не оставлю.
– Семейная парочка, вы не против, если я домой поеду? Такси уже вызвала, – раздается позади голос Вики. О которой мы оба, кажется, забыли.
Я оборачиваюсь и смотрю на подругу с укором.
– Что? Диана, мне завтра с шести анализы принимать у детей первого года жизни. Ты пробовала найти венку у двухмесячного кабачка? А мамашки какие нервные! Паш, ты ведь позаботишься о моей воинственной амазонке? Не дашь ей отмутузить какого-нибудь славного капитана?
– Слово даю, – решительно обещает Адомайтис.
Мы выходим на улицу, я обнимаю Вику.
– Напиши, как дома будешь. Спасибо, что поехала. Я твоя должница.
– Знаю. Удачи.
