Она наивная и чистая душой девочка. Не понимает, что ты вокруг вертишься из желания мне кровь попортить. Мне сказали, ты работу свою любишь. Дело всей жизни. Так вот. Не отстанешь от Дианы – тебя уволят. И это только начало твоих бед. Мы поговорили с Тулем. Хирург ты и правда неплохой. Но заменимый.
Чуть склоняю голову набок.
– Я проработал в этой клинике больше двух лет. И меня вот так просто возьмут и уволят, потому что вы попросили? Вам нравится мир, который вы создаете?
– Люди, которые легко отказываются от своего потомства, мне неприятны.
Не понимаю, что ты задумал. Но сделаю все, чтобы тебя в моей семье не было."
"Мы смотрим друг на друга. В мире Романа Иванова есть черное, есть белое. Без оттенков, без последствий, которые несут за собой поступки.
Большинству людей нужно, чтобы у них был враг. Желательно внешний, чтобы с ним непрерывно бороться. Враг, который будет держать в тонусе, потому что иные цели поставить не получается. Идея сплотиться против кого-либо всегда завораживала человеческую душу.
Что же делать, если такого врага нет? Если никому ты на хрен не сдался?
Придумать. Не так ли?
Пульс частит. Роман Иванов даже не представляет, насколько одиноко бывает его дочери. Сколько у нее комплексов и глупостей в голове. Как сложно пробиться и заслужить ее доверие, словно драгоценность.
Хм. Колечко-сердечко из скрепок.
Жестокая победа над людьми, назначенными врагами, ни Оливии, ни Диане не принесла ничего хорошего.
А еще Роман Иванов не знает, каково это – обнимать девушку после любви и чувствовать ее страх перед будущим.
Ее дрожь от осознания, что идет против семьи, но и иначе поступить не может. Он не знает, каково это, когда тебя размазывает от беспомощности.
По его мнению, он все делает правильно.
С Коржовым мы подрались прямо в том баре. Я думал, выдержу все. Хотел послушать, обдумать, повлиять. Терпение треснуло быстро. Рука дернулась. С языка сорвались угрозы, которые был уверен, что выполню.
А потом я смотался. Потому что их там была целая толпа. И героическая смерть мало что изменила бы.
Столько злости я не испытывал с тех пор, как мои родители бежали из любимого города. Я хотел защитить их, но не мог в то время.
Да, беспомощность – одно из самых убийственных ощущений.
Я обнимал Диану ночью и думал: вот бы время остановилось. Чтобы моя была, горячая, довольная. Чтобы любила и чувствовала, что ее тоже любят. Всегда. А потом понял, как это сделать.
Размазало тогда меня сильно. Ее нежностью и доверием. Пришла же.
