Но Паша… он всегда выбирает младшего брата. Не меня, а его.
Слезы подкатывают к глазам от невыносимой обиды, но я борюсь с собой.
Мы втроем заходим в лифт. Непривычно находиться с этими двумя так близко. А когда-то это казалось нормой. Матвей закатывает глаза и украдкой лыбится. А Павел же… он будто в порядке. Будто почти в норме после разрыва.
На мгновение я чувствую иссушающий страх, что потеряла его. Вероника предупреждала, что у него интрижка была. Она даже видела эту темноволосую шлюшку в клинике. Павел якобы смотрел на нее так, как давно не смотрел на меня.
Как я злилась! Постоянно ведь его ревновала, но ни разу не допускала мысль, что он и правда с кем-то спит!
Иногда я так сильно скучаю, что думаю: может, не стоило ставить ультиматум и требовать от Паши, чтобы выбирал между мной и братом?"
"Качаю головой. Продолжать в том же духе тоже не могла. Своего хочется ребенка, а не подростка невоспитанного.
И все же… Не может быть, чтобы Паша сумел увлечься другой. Не верю.
– Как дела? Тебя еще не посадили? – спрашиваю, вздернув бровь.
– Мечтай, – отвечает пакость. – Свою семью с моей не путай, это у тебя там сидельцы.
– Брейк, – скрипит зубами Павел, вновь мрачнея и превращаясь в того буку, каким я его знаю. Становится спокойнее. – Вы хотя бы пять минут можете помолчать рядом друг с другом?!
– Она первая начала, ты же слышал.
– Пожалуйста, Мот. Я же попросил! – рявкает Паша.
– Молчу! – Пакость прищуривается, мы окидываем друг друга презрительными взглядами.
Почему Матвей не может быть нормальным милым подростком?! Надо же, так повезло с мужчиной и так не повезло с его братом! Это просто какой-то тупик!
Мне уже не хочется заносить комод.
Я молюсь, чтобы пакость исчезла.
Открываю дверь, показываю объем работы.
– Вон туда, в комнату. Я место освободила.
– Капец. Он еще больше, чем я помнил, – вздыхает Павел.
Комод старый, громоздкий. Паша с Матвеем не без труда перетаскивают. Я смотрю издалека. Паша будто поправился немного, подтянулся.
Вроде бы такой же и другой одновременно. Опять тревогу чувствую небольшую. Будто теряю его.
Паше было очень больно и плохо, когда я уходила. Он работать попросился, все новогодние праздники дежурил. Вероника как раз устроилась в «Айрис», наблюдала за ним. Собранный, молчаливый. Работал-работал-работал! Все было под контролем.
Я надеялась, он уже почти… готов меня выбрать. Потом что-то случилось. Какие-то перемены.
Женщина? От одной мысли начинается истерика.
