В самой обычной одежде – свитере с высоким горлом и, кажется, в джинсах, он сидел к Лиде спиной, и ей внезапно сделалось любопытно – кто же это мог быть.
- Обернись! – слова вырвались сами собой."
"И мужчина послушно обернулся – взглянул прямо на Лиду. У него были необыкновенные синие глаза, Лида никогда не встречала настолько выразительных и ярких.
Николай! Он или просто похож? Лида плохо рассмотрела в доме тётки Таи.
Жених был очень симпатичный. А уж глаза!..
От смятения сделалось нечем дышать, а картинка опять поменялась, и из зеркала сунулась вперёд препротивная рогатая морда.
Скривившись, провизжала пронзительной свиньёй:
- Откуп! Откуп плати! Откуп!
Дико вскрикнув, Лида хватила по морде ножом, и тот с чавканьем втянулся в стекло. Неизвестно, что случилось бы дальше, да баенница выпростала из-под волос иссохшую руку, опрокинула зеркало навзничь.
- Свезло тебе, - вздохнула с сожалением. – Недаром о двух макушках ходишь.
У Лиды и правда с детства на голове выделялись два завитка, короткая стрижка только подчёркивала эту особенность.
- Сейчас рассветёт и пойдёшь, - баенница прошлёпала к каменке. Покопавшись среди камней, достала раздвоенный сучок и поманила Лиду. - Возьми его. Пригодится.
Лида не стала ни возражать, ни спрашивать – потрясение было слишком сильно. Осторожно, чтобы не наступить на раскинувшиеся по полу волосы нечистой, подошла и приняла странный подарок.
- Как рассветёт - пойдёшь, - баенница кивнула на прощание и, сунувшись в щель, скрылась под каменкой.
Извиваясь как змеи, волосы ещё долго скользили за хозяйкой.
Ошарашенная происходящим, Лида осталась стоять столбом посреди опустевшей баньки. События этой ночи мелькали перед глазами стремительными картинками. Мысли не поспевали за ними следом - рассуждать здраво Лида была не в состоянии.
Наконец, в окошке чуть прояснилось, розоватый отблеск проскользнул внутрь темноты и задержался на Лиде.
Пора! - решилась она и, с лёгкостью откинув крючок, выбралась из баньки на мороз.
Шуликунов нигде не было. Но Лида не стала их выглядывать, поспешила в сторону леса. По-прежнему не зная, в какой стороне находится Глушь, решила идти наугад, лишь бы оказаться подальше отсюда.
Опасаясь попасть в очередную переделку, она почти бежала по утоптанной кем-то тропе. Без ножа чувствовала себя совершенно беспомощной, и вместо него сжимала в руке подаренную баенницей рогатку.
Волновалась Лида напрасно – в лесу было безжизненно и тихо.
