Старуха хохотнула чему-то и повторно ткнула Лиду кулаком.
- Мяконькая какая, а сразу и не скажешь, - тонкие губы раздвинулись в глумливой гримасе.
Лида не успела среагировать, как посреди комнаты с шумом появились вчерашние сестрицы. Они рвали друг у друга какое-то тряпьё и неразборчиво верещали «Моё, моё!»"
"- Да будет вам! – старуха шуранула их посохом, и девчонки прянули по сторонам. В руках у каждой осталось по куску отливающего тусклым золотом платья.
- Славно поделили! – прохрюкал тощий мужичонка.
– Где взяли-то? Землица мёрзлая.
Сёстры залопотали что-то, но Лида не стала прислушиваться – увидела, как из-под печи вылезло по-настоящему жуткое существо.
Нечто вроде костлявой куклы с пергаментной жёлтой кожей передвигалось, опираясь на кулаки. Широкая холщовая хламида волочилась следом, на лысом черепе трепетала весёленькая косыночка в горох. Подобравшись к столу, тварь пристроилась у старухи в ногах. Бабка потрепала её по косынке, и шикнула беззлобно, когда та попыталась прихватить палец.
Ели быстро и молча. Лида старалась не смотреть. Она опять ничего не попробовала, ни к чему даже не прикоснулась. Когда последние крошки исчезли в пасти мужика, рябая как и в прошлый раз встряхнула шапку.
- Ну что, потянем?
- Не хотим! Не хотим сказ! – внезапно надули губы сестрицы. – В фанты хотим! На желание!
- В фанты хотим, - просипела эхом костлявая кукла.
- Пусть буду фанты. – кивнула старуха, разрешая.
- Ну, воля ваша! – покорно согласилась рябая.
– Повертайтесь тогда назад. Но чур чтобы по-честному! Без подгляду!
- Без подгляду! Без подгляду! – закивали сестрицы, послушно поворотившись спинами. – Давай скорее первый фант!
Оглядевшись, рябая ткнула в мужичонкову кепку.
- Что сделать этому фанту?
- Пройтись колесом! – крикнула одна из сестриц, а вторая ущипнула её с досады.
- Плохое желание! Скучное, скучное! Будем менять!
- Э, нет! – возразил мужичонка. – Первое слово самое верное!
Поплевав на руки, он сделал кувырок да шустро покатился по комнате.
С пола – на стены, со стен – на потолок и обратно – с негромким жужжанием заметался перед собравшимися. В мелькании рук и ног ничего нельзя было разобрать, и Лиде внезапно сделалось плохо. Она задышала часто-часто, и бабка тут же саданула посохом об пол, прошамкала громко – «Хорош!».
Пропрыгав кузнечиком к столу, мужичонка как ни в чём не бывало напялил потёртую кепку и присел.
