— Или, может, ты думаешь, что советская власть в этой войне победит? — не дал ей договорить Звягин. — Как же — победит… Все эти наступления — дело временное. А дальше начнутся сплошные отступления. Уж я-то знаю. А где отступления, там и смерть. Зачем нам умирать?
— Но ведь это предательство! — выговорила наконец Катя. — Как же так? Ведь нельзя предавать… Надо сражаться…
— Это жизнь, детка, — назидательно проговорил полковник. — Которая, как мы знаем, всем дается лишь один раз. Значит, надо жить. И в той ситуации, в которой мы оказались, выжить можно только так, как я сказал.
Ты меня поняла?
На такие слова Катя не нашла что ответить. Ей захотелось плакать. И чтобы ее кто-нибудь утешил. Но некому было ее утешать, это она прекрасно понимала. Кто бы ее мог утешить? Мертвый адъютант? Полковник Звягин — ее нечаянный походный сожитель? Так ведь он не утешит. Вон какие страшные слова он говорит! Надо, говорит, сдаваться фашистам. Но ведь нельзя сдаваться фашистам! С ними надо воевать! До последнего патрона, до последнего вздоха! А может, Звягин шутит? Может, он говорит такие слова всего лишь для того, чтобы ее проверить? Но нет, нет.
Все серьезно, он ведь своего адъютанта застрелил. Значит, и сейчас не врет. Но как же быть? Ведь нельзя же сдаваться врагу! Лучше умереть!
Но какие слова она может сказать полковнику Звягину — да и проймут ли его слова? Говорит, что ты — моя жена. При других обстоятельствах она бы, конечно, обрадовалась таким словам. Она была влюблена в Звягина. Да-да, влюблена! Без любви разве бы она пошла на связь с ним? Разве бы решилась стать походно-полевой женой? Но для чего ей такая любовь сейчас, в этот самый момент, когда человек, которого она любит, говорит ей такие страшные слова о предательстве и всерьез намеревается предать? Он — враг, а с врагом надо бороться, потому что идет война.
Катя повела вокруг глазами. Оружия при ней не было. Но в пяти шагах от нее лежит мертвый адъютант, а рядом с ним — автомат. Надо только сделать эти пять шагов, схватить автомат и… Но как же их сделать? Ведь это так много — пять шагов!
Звягин, все это время с внимательным прищуром наблюдавший за Катей, понял ее намерения.
Он хмыкнул, подошел к мертвому адъютанту, поднял автомат и забросил его себе на плечо.
— Не дури, детка! — сказал он. — А то ишь, что удумала! Я предлагаю тебе хороший вариант! К черту эту войну, к черту всё и всех! Заживем нормальной жизнью! А не в колхозной землянке или в заводском бараке. Решай, время дорого.
