Сомнительный фраер этот Осипов, вот что! Беспокойный! Все-то ему не сидится и не лежится на нарах! Прилег вот только сейчас!
— А до этого, — продолжил второй блатной, — все он суетился, все с кем-то шептался… То с одним пошепчется, то с другим… Двадцать четыре человечка мы насчитали, с кем он перешептывался! Пошепчется, значит, с одним и бегом к другому — тоже шептаться.
— А о чем шептался, слышали? — спросил Подкова.
— Не так чтобы очень, но отдельные словечки расслышали, — сказал один из блатных. — Вроде как толковище велось о побеге…
— Ну, а с кем именно он шептался? — спросил Подкова.
— А с разными, — ответил блатной. — То есть с такими же, как он сам. С бытовиками, с политическими…
— А с блатными? — спросил Подкова.
— С нашими — ни-ни! — заверил Подкову топтун. — Вот просто-таки ни с кем! А главное-то даже не в этом! Тут есть дела и посерьезнее…
— Это какие же такие дела? — с подозрением спросил Подкова.
— А такие! — сказал один из топтунов. — Совсем нехорошие дела! Сука этот Осипов, как есть сука! Стукач!
— Это с чего же вы взяли? — приподнялся на постели Подкова.
— А с того, что он встречался с самим «хозяином»! — почти хором ответили блатные. — Целых два раза! Один раз перед самым отбоем. Тут мы проследили за ним до самого конца. Пришел, значит, вертухай и отвел его к «хозяину». А примерно через полчаса он, то есть этот Осипов, от «хозяина» вышел. А второй раз вертухай отвел его к «хозяину» уже после отбоя… Тут мы, конечно, проследить за ним не могли, потому что кто же нас выпустит ночью из барака? Но точно знаем, что к «хозяину»! Потому что куда же еще по ночам водят зэка, как не к «хозяину» или «куму»? Но «кума», как ты, Подкова, сам знаешь, зарезали.
Значит — к «хозяину». А больше не к кому.
— Ладно, — после некоторого молчания сказал Подкова. — Пока отдыхайте, но будьте неподалеку, потому что можете понадобиться в любую минуту. Заодно отдохну и я.
Но отдохнуть ему не удалось. Потому что через пятнадцать минут в помещение заглянул один из охранников.
— Там это… — сказал он. — Короче, к тебе пришли.
— И кто на этот раз? — страдальчески поморщился Подкова.
— Назвались Музыкантом и Угрюмым, — ответил охранник. — Сказали, что по срочному делу…
— Зови, — сказал Подкова.
На этот раз он не стал стонать, причитать и жаловаться на свои хвори. Потому что понимал: коль пришли Музыкант и Угрюмый, то, значит, по важному делу. А может быть, не только важному, но и срочному. Так что тут не до причитаний и не до хворей.
