Но куда было Звягину деваться? Выбирать собеседников не приходилось, и уклониться от ответа на вопрос он также не мог. И потому он рассказал обо всем, что произошло: и о ночном неудачном бое, когда вся его дивизия угодила в огневой мешок, и об убийстве своего адъютанта, и об убийстве Кати тоже…
Эрлих и Штеле слушали, не перебивая, они лишь изредка переглядывались между собой.
— Вы закончили? — спросил Штеле, когда Звягин умолк.
— Да, — сказал Звягин.
— Что ж. — Штеле встал из-за стола и прошелся по кабинету.
— Что ж… Подведем некоторые итоги. Итак, вы говорите, что сдались в плен по идеологическим соображениям.
— Да, конечно, — поспешно подтвердил Звягин.
— Однако то, что вы нам рассказали об обстоятельствах вашего пленения… — Штеле помолчал, выдерживая паузу. — Скажем честно, мы с коллегой вам не поверили.
— Почему? — испуганно спросил Звягин.
— Потому что вы лжете! — неожиданно резко произнес Штеле.
Вот он, бросок змеи! Штеле, сделав стремительное движение, резко уселся напротив Звягина и уставился ему в глаза.
В этих глазах не было уже никакой добродушной иронии, только злоба.
— Вы нам лжете! — повторил Штеле. — Почему вы лжете? Со страху? Из желания перед нами выслужиться? Набить себе цену? Или, может быть, из-за того, что вы — совсем не тот, за кого хотите себя выдать? Так кто же вы? Отвечать!
— Я говорю правду… — растерянно вымолвил Звягин.
— Значит, правду? — спросил на этот раз Эрлих. — И в чем же она, ваша правда?
— Я сдался добровольно! — с нотками истерики в голосе выкрикнул Звягин.
— Вы сдались нам потому, что оказались в безвыходном положении! — с мрачной жесткостью произнес Эрлих. — Вы погубили дивизию, которой командовали. Безусловно, за это вам пришлось бы отвечать. Вы испугались понести наказание, оттого и решили сдаться. Я все правильно сказал? Или, может, вы желаете возразить?
На это Звягин ничего не ответил. Он испуганно и подавленно молчал. Он считал, что теперь все для него пропало. Раскусили его немцы, разоблачили. Вот как быстро и ловко это у них получилось.
Не нужен он немцам. Все, наверно, кончено.
— Я могу быть вам полезен, — наконец хриплым голосом сказал он. — Я много чего знаю… Могу вам рассказать…
— Это само собой. — Штеле с нарочитой ленцой потянулся и даже зевнул. — Но чтобы заслужить доверие Германии, этого мало. Таких, как вы, у нас хватает и без вас. Вы сейчас обыкновенный пленный. Обычно таких после допроса расстреливают по законам военного времени. Вот и вся ваша ценность.
