— Ты сорвал МОЮ свадьбу, хладнокровно убил дядю и насильно женил меня на себе… И теперь ты понял, что я лицом не вышла? Фигурой? Ну, извините, — издевательски произнесла. — Вы, Амирхан Мансурович, видели, кого берёте в жёны. Или мне нужно извиниться за то, что я некрасивая и не соответствую твоим стандартам красоты?
Дерзко. Очень дерзко. Мне нужно быть умнее, но нервы и оскорбления сделали своё дело. Меня просто разрывало изнутри от всех невысказанных слов. Он бы очень удивился, что воспитатели такие знают.
А он откинулся на спинку стула и смотрит на меня.
По его лицу вообще ничего нельзя понять, что злит ещё больше. Да и не знаю я его. Не знаю, какая последует реакция и что он со мной сделает. Чтобы занять себя хоть чем-то, беру с тарелки кусочек нектарина и откусываю. Чувствую, как сок вытекает из уголка губ. Я ахаю, когда Амирхан резко придвигается, хватает за подбородок и большим пальцем растирает сок по моим губам. Неосознанно я хочу провести языком по губам и … Облизываю палец мужчины. Дыхание сбивается, когда я понимаю, что только что сделала.
Взгляд Абрамова становится тяжелей, пронзительней, мрачней. Он пробирает до самых костей. Я замираю от его взгляда.
— Ты самая красивая женщина из всех, которых я видел, — говорит Амирхан.
Я забываю, как дышать. Это признание просто выбивает почву у меня из-под ног. Как он вообще может так просто разбрасываться такими словами? Но я точно знаю, что он говорит правду. Осознание этого факта, что он считает меня красивой, отдается где-то глубоко внутри.
Парадоксально, неправильно, но так реально.
Мы находимся совсем близко, я могу пересчитать каждую ресничку на его глазах. Странное напряжение между нами растёт, оно становится вязким, его можно потрогать. В голову лезут мысли и желания, которых не должно быть. Ни к нему… Но Амирхан моргает и убирает от меня руку. Я прерывисто вдыхаю, чувствую, что нуждаюсь в кислороде.
— Я говорю не о внешности, Зарина, а о внешнем виде, — продолжает, как ни в чём не бывало. Словно и не было между нами только что ничего.
Хотя и правда не было. Больше никогда не буду есть нектарины. Бросила остаток фрукта на тарелку и вытерла пальцы о салфетку.
— Завтрак каждый день в восемь утра, и ты должна соответствовать статусу моей жены.
— Мне тоже застрелить кого-то? — невинно интересуюсь.
— Не дерзи, девочка, — тихо говорит, и у меня мурашки страха табуном заходили по телу. — Я говорю, ты слушаешь и исполняешь, именно в такой последовательности.
