Дыхание перехватило, и я резко распахнула глаза и тут же встретилась со взглядом Амирхана. Я села на… Кровати? Непонимающе оглянулась по сторонам и поняла, что нахожусь в комнате. Но убранство рассмотреть не могу, свет горит лишь в коридоре, и я вижу только Амирхана. Он перенёс меня сюда? Как долго я спала? Что… Что он здесь делает, почему не ушёл?
— Боишься, — не вопрос, утверждение.
Я едва не вздрагиваю от звука его голоса.
— Да, — еле слышно говорю.
Смысл отрицать очевидное. Мне страшно. Очень.
— Не надо, — улыбается широкой улыбкой, а я снова теряю дар речи.
У него такая великолепная улыбка, открытая, мальчишеская. Его лицо полностью преображается. Как такое вообще может быть?
И потом он добавляет слова, от которых внутри всё холодеет от страха:
— Пока не надо. А теперь давай избавим тебя от платья.
С этими словами он достает выкидной нож и тянется ко мне.
Глава 10
Амирхан
Мне нужно было проветрить мозги. В голове столько всего, что ещё немного — и взорвусь. Перед внутренним взором образ Зарины никуда не уходит.
Своенравная и рисковая. Хотела сбежать и посмела меня ударить. Усмехнулся, потирая щеку, удар у девчонки никудышный. А потом сжалась в комок, словно боялась, что я ударю в ответ. Мне это совершенно не понравилось. Видеть её страх. Неужели её били? Карим или дядя? Внутри такой гнев поднялся. Я понял, что охладиться надо. Знал, что Наиль позаботится. А сам разобрался с Икрамом, уроком для других будет, и поехал к жене…
— Привет, дорогая, — сказал в пустоту.
Стоял у могилы жены и смотрел на её лицо, высеченное на камне.
Надия смотрела на меня с фотографии, улыбаясь. Нутро сжалось от нахлынувших чувств. Провел рукой по ее чертам, словно мог вновь почувствовать её тепло.
Засунул руки в карманы, курить хотелось до трясучки, но я не стал. Жена не любила этой моей привычки. Помню, когда её первый раз увидел. Она работала официанткой. На макушке хвост, волнистые пряди обрамляли лицо, летнее платье оголяло стройные длинные ноги. Посмотрел выше на лицо и завис, такое чувство, что покинул эту реальность.
А когда она улыбнулась мне улыбкой, которая была только моей, то меня словно в солнечное сплетение шибанули. Крышу снесло конкретно.
Я был восемнадцатилетним оболтусом, который встречался с разными девчонками и перепробовал абсолютно всё. А Надия была другой, словно неземная, такая воздушная, утончённая. Училась на филфаке. Пастернака наизусть читала. А я слушал. Потому что понял, что люблю. До исступления, взахлеб.
