— Тебя не хочу, — дёргаю плечом и отхожу на шаг, обнимаю себя руками.
Мне тяжело находиться с ним в одной комнате, он давит на меня своей энергетикой, аурой.
— Ты думаешь, что находишься в том положении, чтобы отказывать мне? — спрашивает, приподняв бровь.
— А что ты мне сделаешь? — я горько улыбаюсь. — Всё, что ты мог сделать, уже сделал.
— Ты даже приблизительно не знаешь, на что я способен, Зарина.
— Догадываюсь. Я смотрела новости, — признаюсь я.
— И что там говорят?
— Никто прямо не винит семью Абрамовых, но…
— А ведь всего этого можно было избежать, скажи ты мне правду.
— Знаешь, что? Я устала извиняться, больше не собираюсь. Что сделано, то сделано, я не могу изменить прошлое! Ты мне рассказывал о ужасах, что творил Карим, но я вижу ужас только от тебя, — я уже не контролировала себя, просто кричала.
Амирхан посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом, от которого дыхание перехватывало и становилось по-настоящему страшно. Супруг достал из кармана телефон и начал что-то там искать, а потом пошёл на меня.
Мне уже некуда было отступать. Я уперлась в стену. Абрамов повернул ко мне телефон.
— Если я вызываю в тебе ужас, то что ты скажешь на это? — муж нажал на воспроизведение.
Это была запись с камеры наблюдения. На ней какие-то люди, которых я не знаю и… Карим. То, что творилось на кадрах, просто не укладывалось в голове. У меня кровь похолодела в венах, и тошнота подкатила к горлу. На записи толпа людей насиловала женщину, рядом плакала связанная молодая девушка, а мужчину, привязанного к стулу, Карим заставлял смотреть…
— Это Григорий, наш бухгалтер.
Он не замешан в криминале, у него даже штрафов за вождение никогда не было. Добрейшей души человек, помогает городскому детдому. Аязов приказал изнасиловать его жену и дочь, а его заставлял смотреть, а потом оставил их в живых, чтобы я всё это увидел. Я до сих пор вызываю у тебя ужас?
— Выключи, — сказала я не своим голосом.
Я опустилась на пол и обняла колени руками. Из глаз лились слёзы, а в памяти то и дело вспыхивали эти отвратительные, бесчеловечные кадры.
Я оплакивала неизвестных мне женщин, их жизнь больше никогда не будет прежней. Я даже не знаю, возможно ли пережить такое насилие… И этот мужчина. Обездвиженный, беспомощный… Я закрыла рот руками, чтобы не закричать.
Меня била такая дрожь, началась самая настоящая истерика. Почувствовала, как сильные руки подняли меня с пола и уложили на кровать. Я схватилась за руку мужа.
