Ему оказали услугу — он молча заплатил и поблагодарил за содействие.
Через час на острове не останется не единой живой души, а ему придется объяснить как-то тот факт, что Глеб их бросил. Это был чертов камень преткновения. Изначально, Глеб вообще не должен был играть роль в этом спектакле. Егор планировал, что в какой-то момент они с Дашей останутся одни в этих ебанных джунглях и он сымитирует укус, чтобы она ему помогла. Но их чертова группа оказалась слишком сплоченной. Эти девушки даже поссать не отходили по одиночке, только вместе! Пришлось прибегнуть к помощи Глеба, а вот как объяснить его отсутствие он не придумал.
Даша, конечно, наивная, но не тупая же!
Если другие могли их бросить из-за шторма, не найдя в ближайших окрестностях, то знающий точное местоположение Глеб разве бросил бы перед лицом потенциальной опасности?"
"«Может, сказать ей правду?» — размышлял Егор.
Они проведут тут два дня. Ей все равно никуда от него не деться, а он уж найдет способ заставить ее выслушать его и поверить в то, что у них все может получиться.
Потому что сам Егор, глядя на ее умиротворенное красивое личико, мог только тихо восхищаться, думая, что никогда еще не испытывал таких чувств ни к одной девушке.
Не могло у них не получиться. Просто не могло.
Даша может и не хотела иметь с ним ничего общего, потому что считала мерзавцем, в чем он в очередной раз уверил ее своим идиотским поведением в последние дни, но она точно была все еще неравнодушна к его близости.
Устроив свою куколку на единственной койке в помещении, Егор только и делал, что жадно пялился на нее, обласкивая взглядом от макушки до кончиков маленьких пальчиков на ногах с яркими коралловыми ноготками.
От кроссовок он ее избавил, не удержавшись от легкого поглаживания нежной кожи стопы и лодыжки, но поняв, что рука сама ползет вверх по бедру, убрался на расстояние метра, садясь на кресло.
Приставать к спящей беззащитной девушке он не собирался. Даша проснется, разъярится, узнав, что застряла тут с ним, может, впадет в истерику.
До секса еще далеко, так что не стоит даже настраиваться и лишний раз дразнить воображение и тело. Стояк — дело дьявольски неудобное, особенно, когда нет шансов как-то облегчить это состояние.
«Всего двадцать два. Ты еще такая крошка, кукла Даша. Я в двадцать два совсем ничего не соображал, если только дело не касалось очередной киски или новых впечатлений. Хотя не сказать, что в тридцать один я очень поумнел. Взять хотя бы эту затею со свадьбой с Леной.
