Она уже позорно намокла, наверняка, испачкав диван, а клитор так сильно пульсировал, что хотелось завыть от дискомфорта.
Девушка запустила пальцы в его волосы, царапая ногтями кожу головы и пытаясь направить ниже, но Егор был неумолим, сосредоточенный только на ее груди, на нежной коже которой уже проявились следы его зубов и парочка засосов. Однако, его пальцы добрались до местечка между ее ног, раздвигая складочки и проверяя пульсирующий и текущий вход в ее тело. Даша не сдержала короткого ошеломленного вскрика, когда он протолкнул в нее два пальца, входя до фаланг и растягивая тесную дырочку.
Когда он вошел глубже, до самого упора, она только тихонько всхлипывала, шире раздвигая для него ноги и пытаясь потереться о его запястье пульсирующим комочком нервов, на котором сосредоточились ее ощущения, хотя и толкающиеся в нее пальцы приносили толику удовольствия.
— Егор, я сейчас умру! — простонала она, дергая его за волосы.
Он с громким чмоком выпустил изо рта ее покрасневший и сверхчувствительный сосок, а потом, без прелюдий, просто подхватил Дашу своими ручищами и перевернул, ставя на колени на диване таким образом, чтобы ее грудь опиралась на спинку, а сам он мог вставить ей, пристроившись сзади и опираясь коленями на диванные подушки.
Как только мужчина пристроил головку к ее входу и толкнулся, Даша захныкала, чувствуя невероятную заполненность, хотя он не вошел даже наполовину. Ее тело, видимо, не было готово после вчерашнего, потому что, чем глубже он входил, тем теснее становилось внутри, отдаваясь маленькими вспышками боли.
Но трение было таким невероятным, что с каждым неспешным толчком, пока он давал ей время привыкнуть и принять его полностью, эта боль отходила на второй план, пока и вовсе не смешалась с нестерпимым удовольствием.
Девушка вцепилась ногтями в спинку дивана, так сильно изогнув спину, что при следующем толчке он вошел невероятно глубоко, выбив из нее резкий крик. Ей казалось, что ее разрывают на части, но чем жестче он вдалбливался в нее, тем больше ей хотелось.
Егор крепко удерживал ее за бедра, с громкими шлепками загоняя член и дергая себе навстречу, чтобы нанизывать на себя до самого толстого основания. Даше казалось, что она вот-вот потеряет сознание от противоречивых ощущений, колеблющихся от невыносимого удовольствия от трения в киске и боли в пульсирующем клиторе, который он обходил вниманием. Она даже не могла сказать, что ей нужно, лишь издавая гортанные животные стоны, которым вторили стоны Егора.
