Через Ольховского узнал, что у них все в порядке. Крис у себя дома под присмотром, но говорить со мной категорически отказалась. Передала: «Пусть быстрее поправляется».
Глава 50. Тимур. Вместе?
Время потянулось, как жвачка на горячем асфальте. За окном меняются день и ночь. Возле меня каждый день по несколько часов проводит отец, а Крис все так же не желает со мной говорить. Там, за стенами клиники течет жизнь. Подозрительно притих Киреев. Он, как умный бизнесмен и опытная сволочь, ждет подходящего момента, чтобы нанести самый болезненный удар.
Готовится, собирает силы. Люди Ольховского перехватывают информацию, собирают по крупицам, чтобы разгадать его план.
Мы так думаем, что он уже знает, что Ярослава — моя дочь. Отличный повод снова ударить по бизнесу моего отца. Эта многолетняя война закончится лишь когда один из них будет полностью уничтожен. Я не позволю, чтобы этим «кем-то» стал Руслан Ибрагимович Селехов.
— Когда я смогу выйти отсюда? — расхаживаю по палате, как загнанный в клетку зверь.
— Тимур Русланович, потерпите. Восстановление идет полным ходом. Еще пару недель и…
— У меня нет пары недель, — перебил врача. — Сегодня! Я еду домой сегодня!
Остановить меня не вышло даже у охраны отца. Одного зверского взгляда оказалось достаточно, чтобы они выпустили меня из палаты. Парни двинулись следом, поехали со мной к дому Кристины. У ее дверей тоже стоят большие парни.
— Пусти, — один из них кивнул и позволил мне войти в квартиру.
Здесь пахнет уютом, любимой женщиной и молоком. Это запах семьи? Запах настоящей любви? Втянул его ноздрями, прошел в комнату, застыл при виде умилительной картины, сжавшей сердце в тиски."
"Крис спит, раскидав свои темные локоны по подушке. У стены сладко сопит маленькая Ярослава, раскинув в стороны ручки и сладко посапывая. Тихонечко подошел, поморщившись от саднящей, но вполне терпимой боли, коснулся губами виска любимой женщины. Кристина вздрогнула, открыла глаза.
— Спи, я посижу на кухне, — погладил костяшками пальцев по щеке, ушел, прикрыв за собой дверь.
— Что ты здесь делаешь? — хриплым ото сна голосом спросила любимая. Она решила выйти ко мне.
— Выгонишь? — смотрю на нее. Такая уютная и домашняя. В чуть смятых, задравшихся серых шортиках, в вытянутой майке без лифчика. Настоящая. Моя.
— Тим, тебе нечего тут делать. У тебя жена беременна, — эти слова резанули по самому сердцу.
— В ее беременность я не верю.
