Твою ж мать!
Возвращаюсь в машину, Тимура в здание дальше КПП не пропустили, сажусь на пассажирское, откидываюсь назад, закрываю глаза. На душе полнейший раздрай, в душе пылает праведный гнев от несправедливости, от безысходности, от чудовищного результата. Отец четко дал понять, либо я соглашаюсь на брак с Чернышовым, либо из-за моего отказа выполнить его волю погибнут дети. Ааааа!!! Как же паршиво! И вот как теперь быть?!.
Глава 30. Тимур. Папа?
Вот кто мне объяснит, зачем! Зачем она это делает?! Как только расстояние между нами сокращается, Крис вновь отталкивает, делая больно нам обоим.
У нее в глазах огромныммигающим баннером написано: «ПОМОГИ МНЕ!!!» Но нет! Она же гордая и независимая. Подарить ей сорок кошек на день рождения что ли? А что? Тогда точно будет комплект!
На таможне ее развернули. Удивительно! Она чего ждала? Что структура, питающаяся за счет Киреева, пойдет ей на уступки? У меня такое чувство, что девчонка не знает, что через эти самые «ворота» Андрей спокойно гоняет наркоту в родной город.
Крис, ну ты же у меня взрослая девочка, ну какого хрена ты делаешь?!
Теперь сидит в машине и глотает слезы, потому что не получилось. Единственный шанс исправить ситуацию — просить о помощи у того, у кого я зарекся ее просить, поднимать старые связи и давить на одну структуру другой. Ради нее я готов наступить на горло собственной гордости и встретиться с отцом.
— Крис, я могу попробовать помочь, — пытаюсь ее успокоить.
— Не можешь, — она больше не сдерживает слез.
— Больше никто не может, — столько отчаяния в голосе, что мне самому хочется сдохнуть, но я не привык опускать руки. — Есть только один выход спасти несколько детских жизней и одну взрослую, — пристально смотрит на меня покрасневшими влажными глазами и достает мобильный телефон. Набирает чей-то номер постоянно смахивая с щеки крупные капли, а я тем временем уже завернул во двор ее дома. — Дядя Женя, здравствуй, — старается удержать голос ровно. — Мне нужна смена охраны, — заявляет эта красивая стерва.
— Громов не справляется.
— Ты охренела?! — завожусь, вырываю у нее трубку.
— Что происходит, Тимур?! — орет на меня Ольховский.
— Нормально у нас все. Объект оказался эмоционально нестабилен, но после жены, — стараюсь перевести конфликт в шутку, — Мне уже ничего не страшно.
— Громов, если ты облажаешься, я лично подвешу тебя за детородный орган, сфотографирую и разошлю во все ЧОПы. Ты нигде не найдешь работу.
