В доме Евгения Арсеньевича нашелся полностью оборудованный под профессиональные тренировки спортивный зал. Станки, тренажеры, маты на полу.
Сначала беговая дорожка. Она разогнала пульс, разогрела мышцы. Отжимания, приседания, скрутки. И вот она, родная и любимая груша.
Намотав на руки защиту, я со всей дури стал молотить по ней выплескивая все, что сейчас бултыхается внутри меня. Боль, злость, обида, страх. В ход идут руки и ноги. Вспоминая старые уроки тренера, я все наращиваю и наращиваю темп. По лицу стекает пот.
Он щиплет глаза, тонкой струйкой течет по позвоночнику вызывая на коже ощущение лихорадочного озноба.
С каждым ударом мне становится все легче. Я становлюсь собой.
— Тим, — услышал голос Крис за спиной. — остановись, пожалуйста, — просит. А я не могу, не хочу пока останавливаться. Я все еще помню тот гроб и лепестки бордовых роз, так похожих на капли крови. — Тимур, — она плачет, я слышу ее слезы. — Я прошу тебя, хватит. Все закончилось.
Это у вас, хочу сказать, но продолжаю избивать спортивный инвентарь.
У вас закончилось, а у меня еще нет.
— Вот здесь, — показываю ей на свой висок. — Здесь еще не закончилось! — рычу. Знаю, что она не заслужила. Я потому и ушел, чтобы выплеснуть все и вернуться к ней чистым, готовым дальше защищать и оберегать свою женщину.
— Тим, — гладит по мокрым колючим щекам ладонями. Ей плевать, что я потный и от меня уже откровенно воняет. Мне бы в душ, но любимая не отпускает. — Нет, — ловит за перетруженную руку. — Не уходи.
— Не ухожу…
Развернулся, подхватил ее под ягодицы, уронил на маты, сложенные в три слоя.
Дрожащими от усталости руками уперся в них с обеих сторон от ее лица. Всматриваюсь в него. Моя красивая девочка. Живая. Настоящая. Здесь, со мной.
Ее пальцы проходятся по влажному ежику темных волос у меня на голове. Губы приоткрыты, и я целую Крис задыхаясь от счастья. Оно пробилось сквозь всю ту боль, что я минуту назад выбивал из себя.
— Живая… — повторяю. Мне нравится это слово. Оно теперь самое любимое.
— Живая… — Кристина улыбается, целует меня приподнимаясь на локтях.
— Твоя, — отвечает."
"— Моя, — подтверждаю, расстегивая ремень на брюках. — Не смей больше умирать! В следующий раз я пойду за тобой и сам притащу в этот гребаный мир! Мне не жить в нем без тебя.
— Я не буду, — она с тихим стоном выгибается мне навстречу.
Скрестив наши пальцы, я закрываю глаза наслаждаясь своей женщиной. Ее частым дыханием, ее губами, ее жадными поцелуями, тихими всхлипами.
