— Жена умерла, — чувствую, как по щеке снова катится слеза.
Таксист довез меня до моей квартиры. Я пытался с ним расплатиться, но денег мужик не взял. Предложил помощь, я, отмахнувшись, вяло его поблагодарил и пошел к себе надеясь лишь на то, что там не будет Ники. Боюсь, тогда я еще раз овдовею за последние сутки.
Тело работает на автомате. Похороны в двенадцать. Надо принять душ. И это первое, что я делаю, роняя на пол грязные шмотки. Не чувствуя температуры воды кручу горячий кран до тех пор, пока кожу не начинает жечь.
Хорошо! В кровь начинает вплескиваться адреналин, он включает голову на нужную волну.
Как только я достиг нужного состояния, вышел в гостиную. Достал из шкафа белую рубашку, черный костюм, галстук. Тоже черный.
Одеваясь, думаю лишь о Кирееве. О том, как я буду зубами рвать его глотку за жизнь своей женщины. Как я уничтожу его империю, построенную на чужих слезах и жизнях. Затягивая узел на галстуке, я клянусь сам себе, что все будет именно так.
Под пиджак легла кобура с заряженным верным другом внутри.
В большом зеркале отражается ледяной расчетливый взгляд, за которым прячется агония потери, но Ольховский прав. У меня будет время горевать и оплакивать. Сейчас я должен взять себя в руки и отомстить за нее.
Новое такси. Дорога по пробкам. И вот мы остановились у кладбища, где уже стоят знакомые тачки. Ольховский с костяком своей команды, Арчи с холодным, сосредоточенным взглядом.
Вышел из машины. Не спешу подходить к мужчинам. Смотрю по сторонам. Изучаю местность. Наши парни расположились в окрестностях под видом прохожих и посетителей этого страшного места.
— Плохо спрятали Сашку, — подошел к Евгению Арсеньевичу, но руку ему не пожал. — Я засек его за три минуты.
— Сейчас поправим, — кивает Ольховский. — Ты просто схему расположения знаешь.
— Уверен, они тоже, — иду вперед, задевая Арчи плечом.
— Тим! — кричит друг мне в спину.
— Не трогай его, — слышу, как осаждает Медведя Ольховский.
Правильно говорит. Не надо меня трогать. Я пришел сюда попрощаться со своей женщиной, похоронить вместе с ней свое сердце и с холодным разумом закончить эту негласную войну.
Услышал гул голосов за спиной. Оглянулся и грудную клетку сдавило тисками. Я не могу сделать вдох глядя, как наши парни несут мимо меня черный глянцевый гроб с закрытой крышкой.
— Ч-ч-ч, — меня поймал Арчи. Оказывается, я начал падать.
— Нормально, — кивнул ему беря себя в руки. — Я нормально.
Пошел вслед за процессией слушая рваный ритм собственного сердца.
