– Он пленяет женщин своей харизмой, – запротестовала Дейзи. – А ещё он богатый, красивый герцог, как и муж Эви.
– Ну раз так, тогда можно простить ему пару дурных привычек, – проговорила Аннабел, её голубые глаза сверкнули.
Лилиан кинула на неё скептический взгляд.
– Аннабел, неужели ты могла бы не придавать значения тому, что твой муж, высасывает жизнь из людей?
Пораздумав, Аннабел спросила Дейзи:
– Насколько он богат?
Ей пришлось пригнуться с приглушённым смехом, когда Лилиан запустила в неё бисквитом.
Смеясь над шалостями друзей, Эви спросила у Дейзи:
– Какое будет название?
– ""Смертельные объятья герцога"".
– Я предложила ""Герцог - заноза в шее"", – сказала Лилиан, – но Дейзи посчитала, что название лишено романтики.
Вернувшись в поместье Рэвенелов, Эви обнаружила, что её поджидает старшая дочь, жаждавшая рассказать о событиях сегодняшнего утра.
– Кроме мистера Рэвенела, – заверила её Фиби, – никто не пострадал. Джастин был немного потрясён, но остался цел.
– А твой отец?
– Естественно, он сохранял хладнокровие огурца.
После обеда сыграл в бильярд с другими джентльменами, а потом удалился к вам в комнату отдохнуть. Но, мама, когда мы с ним сегодня утром возвращались домой, он говорил очень неприятные вещи об Эдварде Ларсоне... и о Генри!
– Боже мой!
Эви сочувственно выслушала рассказ дочери и успокоила её, пообещав поговорить с Себастьяном и попытаться смягчить его отношение к Эдварду Ларсону.
Эви как можно быстрее поспешила наверх в поисках мужа, стараясь не подавать виду, что торопится.
Она вошла в их покои: просторную, хорошо обставленную спальню с гардеробной и крошечной прихожей, превращённой в уборную."
"Пройдя в спальню, Эви обнаружила мужа, развалившегося в большой старомодной ванне. Поскольку уборная была слишком мала, чтобы вместить в себя ванну, лакеи притащили переносную и наполнили её горячей водой из больших чанов, которые принесли горничные.
Себастьян откинулся на спинку, положив длинную ногу на край ванны, и небрежно сжимал в руке хрустальный бокал с бренди.
Его некогда рыжевато-янтарные волосы были красиво посеребрены по бокам и на висках. Ежедневный ритуал утреннего купания в море поддерживал его в форме, кожа светилась, словно его окружало вечное лето. Себастьян походил на Аполлона, лениво дремлющего на Олимпе, на роскошного золотого Бога Солнца, начисто лишённого скромности.
– А, вот и ты, дорогая. Тебе понравилась прогулка? – донёсся его ленивый голос сквозь пелену ароматного пара.
