Боль и угасающее возбуждение чересчур его утомили, и он не стал спорить. Отпустив пару несдержанных замечаний, он медленно забрался в повозку. К радости Джастина, мистер Рэвенел пригласил его поехать вместе с ним. Они расположились на стопке сложенных одеял, Джастин пристроился возле здорового бока раненного. Когда повозка покатилась к особняку, в открытую заднюю часть телеги запрыгнула чёрная кошка.
Возвращаясь вместе с отцом, Фиби грустно улыбнулась, увидев вдали сияющее личико сына.
– Теперь Джастин его боготворит.
Услышав её тон, отец вопросительно выгнул бровь.
– Это плохо?
– Нет, но... маленькому мальчику, мистер Рэвенел должен казаться отцом из мечты. Героем. В сравнении с ним у бедного Эдварда Ларсона мало шансов.
Хотя отец оставался спокойным, она почувствовала, что эта тема его сильно заинтересовала.
– Я не знал, что Ларсон претендует на эту роль.
– Между мной и Эвардом существует привязанность, – сказала Фиби. – И он любит мальчиков. Знает их обоих с рождения. В последний раз, когда он приезжал в Херон-Пойнт, то ясно дал понять, что готов занять место Генри.
– Готов занять место Генри, – медленно повторил Себастьян, его лицо помрачнело. – Вот как он обозначил свои намерения?
– Это было не предложение руки и сердца, а прелюдия к более серьёзному разговору. Эдвард не из тех, кто торопит события. Он вежливый и деликатный джентльмен.
– И правда. Деликатности ему не занимать. – Голос отца вдруг стал таким едким, что он вполне мог расплавить гранит.
– Почему ты так говоришь? – удивлённо спросила Фиби.
– Что ты имеешь против Эдварда?
– Не могу не задаться вопросом, как моя одухотворённая дочь могла снова сделать выбор в пользу ещё одного бесстрастного Ларсона. Неужели твоя кровь настолько холодна, что требует таких сдержанных отношений?
Фиби остановилась как вкопанная, её охватила ярость, как разгоравшийся лесной пожар.
– Генри не был бесстрастным!"
"– Нет, – согласился отец, останавливаясь, чтобы посмотреть ей в лицо, – одна страсть у Генри всё-таки была, и это ты.
Вот почему я, в конце концов, дал согласие на этот брак, несмотря на то, что знал, какое бремя тебе придётся взвалить на свои плечи. Однако Эдвард Ларсон ещё не был замечен в проявлении такой глубины чувств.
– Ну, в твоём присутствии он этого точно не стал бы делать, – горячо возразила она. – Он закрытый человек. И забота о Генри никогда меня не тяготила.
– Милое дитя, – мягко проговорил он, – тяготит тебя то, с чем ты столкнулась сейчас.
