От порезов и царапин осталось несколько небольших шрамов, а под ногтем на большом пальце виднелся давнишний тёмный след от синяка. Фиби попыталась представить себе эти умелые руки мягкими и ухоженными, но не смогла.
Нет, они не были симпатичными. Они были прекрасны.
Фиби шокировано представила его руки на своей коже. Грубые на ощупь, но нежные, в кончиках пальцев сосредоточены все порочные знания. Нет, нельзя об этом думать...
– Разве управляющий поместьем должен работать наряду с арендаторами? – с трудом вымолвила она.
– Должен, если хочет с ними общаться. У этих мужчин и их жён нет возможности отложить тяжёлую работу ради того, чтобы неторопливо выпить утреннюю чашечку чая. Но они охотно завяжут беседу, пока я помогаю ремонтировать сломанный забор или принимаю участие в изготовлении кирпича. Им легче доверять человеку с испариной на лбу и мозолями на руках. Работа это своего рода язык, и впоследствии мы лучше понимаем друг друга.
Фиби внимательно слушала, понимая, что он не только уважает арендаторов, они ему искренне нравятся.
Рэвенел оказался совсем не таким, каким она его представляла. Неважно, кем он однажды являлся. Жестокий и несчастливый мальчик превратился в мужчину, способного на сочувствие и понимание. Он не был ни скотом. Ни плохим человеком.
""Генри, – печально подумала она, – оказывается нашего врага чересчур трудно ненавидеть"".
Глава 8
Обычно Уэст просыпался отдохнувшим и готовым начать новый день. Однако этим утром крики петуха до боли действовали ему на нервы.
Он плохо спал от чрезмерно много съеденной пищи и выпитого вина, а ещё от чрезмерных фантазий о Фиби, леди Клэр. Его неспокойный сон наводняли сновидения о ней. В них она находилась в его постели и принимала активное участие в различных сексуальных утехах, на которые едва ли согласилась бы наяву. Теперь он был сбит с толку, угрюм и возбуждён, как кролик.
Уэст всегда гордился тем, что достаточно умён, чтобы не желать женщину, которую не может заполучить. Но Фиби казалась такой же редкостью, как четырнадцать полнолуний 5в одном календарном году.
Во время ужина он не переставал восхищаться красотой леди Клэр. Отблески свечей играли в её волосах и на коже, заставляя их сверкать, словно рубины и жемчуг. Она была умна, проницательна и сообразительна. В процессе разговора проскальзывали намёки, указывающие на безусловно острый ум, что ему очень понравилось, но его сердце отозвалось на лёгкий налёт застенчивости и меланхолии.
