– Зачем покупать такой большой дом для одного человека? – спросила Фиби.
– Есть подозрение, что девушка хочет открыть там когда-нибудь пансион. Её настоящее имя Рут Пэррис. Она незамужняя дочь изготовителя пуговиц и гребней, который живёт в наших краях. Семья бедная, но уважаемая. Около пяти лет назад мисс Пэррис покинула отчий дом, когда выяснилось, что она беременна. Девушка переехала к дальней родственнице, родила, но, в конце концов, вернулась в Эссекс, чтобы поселиться в Чиппинг Онгар вместе с сыном. Мальчику сейчас четыре года.
""Почти ровесник Джастина"", – оцепенев, подумала Фиби, а вслух спросила:
– Как его зовут?
После долгого промедления последовал ответ:
– Генри.
Глаза защипало. Она порылась в кармане в поисках носового платка, а, вытащив его, промокнула слёзы.
– Миледи, – начал Рэнсом, – возможно ли, что ваш муж...
– Нет, – ответила она безжизненным голосом. – Мы с мужем были неразлучны, и, кроме того, он не имел ни возможности, ни здоровья, чтобы закрутить роман на стороне.
Без сомнения, это ребёнок Эдварда. – Она изо всех сил старалась сопоставить, открывшиеся ей сведения, с тем, что уже знала об Эдварде. Но это напоминало попытку втиснуть ногу в ужасно тесную туфлю.
Уэст молчал, уставившись на планы этажей невидящим взглядом."
"– Даже если отец не Ларсон, – сказал Рэнсом, – у вас всё равно достаточно доказательств его небрежного отношения к обязанностям. Он злоупотребил своим положением душеприказчика и попечителя, использовав наследство вашего сына в качестве залога и потратив деньги на свои личные нужды.
Более того, ссудная компания виновата в том, что не обеспечила должный надзор, поскольку деньги были выделены исключительно на мелиорацию земель.
– С Эдварда должны быть немедленно сняты все полномочия душеприказчика, – сказала Фиби, сжимая в кулаке платок. – Однако я не хочу причинять значительного ущерба Рут и её ребёнку. Они достаточно настрадались.
– Они живут в доме с восемью спальнями, – насмешливо заметил Уэст.
Фиби повернулась к нему и погладила по рукаву.
– На бедную девушку легла тень позора. Ей было не больше семнадцати, когда они с Эдвардом... когда началось их знакомство. Теперь она живёт лишь наполовину, ей не выйти замуж, она не может открыто встречаться со своей семьёй. А у маленького Генри нет отца. Они заслуживают нашего сострадания.
Уэст скривил губы.
– Это с тобой и твоими сыновьями поступили несправедливо, – сказал он. – Моё сострадание распространяется только на вас.
