Хотел обеспечить защиту поместью и дому. Мы с Эдвардом подходим друг другу.
– Он никогда не станет для вас кем-то большим, чем просто заменителем Генри.
– Эдвард значит для меня гораздо больше! Как самонадеянно с вашей стороны, как...
– Между вами нет ни единой искры страсти. Если бы она была, он бы уже с вами переспал.
Фиби резко втянула в себя воздух.
– Я была в трауре, вы... кретин!
Уэст ничуть не смутился.
– Прошло два года. На месте Ларсона я бы, по крайней мере, вас поцеловал.
– Я жила в родительском доме.
Возможности не представилось.
– Страсть рождает возможности.
– Я не какая-нибудь молоденькая девчонка, надеющаяся на поцелуй украдкой за комнатной пальмой. Сейчас у меня другие приоритеты. Эдвард будет хорошим отцом моим детям... – Фиби снова повернулась к полкам, она поправила ряд томов, и стряхнула пыль со старинного кожаного корешка одной из книг. – Физическая сторона отношений не самая главная.
– Чёрт побери, Фиби, она тоже имеет значение.
Рискнув бросить взгляд на Уэста, она увидела, что он уронил голову на руки.
– У женщин и мужчин разные потребности, – сказала она.
– Вы меня убиваете, – проговорил он приглушённым тоном.
Книжный переплёт у одного из томов оказался надорван. Она погладила его кончиком пальца, будто могла исцелить этим жестом.
– Мне достаточно воспоминаний, – тихо сказала Фиби.
В ответ последовала тишина.
– Большинство чувств умерло вместе с Генри, – добавила она.
И опять последовала тишина.
Неужели Уэст вышел из комнаты? Сбитая с толку его молчанием Фиби снова обернулась.
Обнаружив его прямо у себя за спиной, она вздрогнула от удивления.
Прежде чем Фиби успела вымолвить ещё хоть слово, он притянул её к себе и поцеловал.
Глава 18
Губы Уэста были прохладными, и всё ещё хранили привкус сладкого вина. Поцелуй становился настойчивее. Она почувствовала напористое вторжение его языка, будто Уэст пытался взять от поцелуя как можно больше, прежде чем она его прервёт. Он крепче прижал её к себе, и она сдалась, уронив голову назад, на его руку. Тело не могло утаить правду, Фиби хотела ощутить на себе голод этого мужчины, хотела, чтобы его сердце билось рядом с её.
Губы Уэста оторвались ото рта Фиби и прошлись вдоль шеи. Нащупав пульс, он страстно поцеловал это местечко и потёрся о него носом.
– Ты не вещь, – отрывисто проговорил он. – Ты не можешь переходить от одного мужчины к другому, как картина или старинная ваза.
– Всё совсем не так, – подала она слабый голос.
– Он говорил, что хочет тебя?
– Не напрямую.
