— Да что вы… — Элла двигает баночку от себя, — заберите ради бога! Это вам! Если что помазать там… натрете или собьете… — заговорщицки шепчет. — Дело молодое.
Чувствую как лицо краской заливает. Стыд. Не пойму откуда она узнала… да и что было узнавать. Туплю глаза в ставший резко безвкусным чай. Тереблю чашку на керамическую ручку. Печенье поперек горла.
— Я слышала, что Илья Валентинович… а еще видела. Как он их! Молоток! Вдруг у него костяшки, мазь ты прибереги. Он врач, ему нужно руки беречь, — наклоняется и кладет мазь мне в карман.
Улыбается со знающим, важным, участливым видом.
— Ссспасибо, — тихо шепчу, закрывая лицо большой кружкой с чаем.
Мы сегодня с Ильей Валентиновичем дежурим.
Рабочий день уже подошел к концу. И я просто валюсь с ног потому что старалась выполнить все в отделении. И с врачами и с медсестрами. Не присела ни на минуту.
На приеме с Тумановым как прилежная ученица выполняла все строго по протоколу. И быстрее спешила уйти после. Он же сверлил меня скептическим взглядом и вежливо держал дистанцию.
Вот так то лучше.
Что было то было. Работаем и живем дальше.
— Ты сегодня забегай на дежурстве сюда. Бери и чай и сладости.
Я благодарю в стопятьсотый раз старшую медсестру и тащусь на пост. Проверяю карточки и листы. А когда смотрю на часы, понимаю, что до закрытия кафе остается каких-то тридцать минут и тороплюсь в ординаторскую. Хочу успеть купить ужин и завтрак.
— Я же тебе сказал, что смогу приехать только через два дня, не раньше, — Туманов усталым голосом беседует за ситцевой занавеской, ноги торчат на подлокотнике дивана.
— У меня сегодня дежурство, завтра важное дело. — раздражается, я кожей чувствую его эмоции. — Да сколько тебе можно это говорить! Я не могу… — по слогам отвечает. Но тут же обрывается. Потому что дверца моего шкафчика скрипит на самом «неудобном» месте. Мое любопытство на равне со стыдом… как неудобно… и я не знаю чего во мне больше в этот момент! Да пофиг! Уже не скрываясь гремлю сумкой в тесном отделении вещевого шкафа.
Слышу как он поднимается с дивана, скрип кроксов по линолеуму…
Занавеска колышится… вижу боковым зрением темно пшеничную макушку.
— Ольга Валерьевна, ваши забеги на сегодня не все? Вы решили покорить соседнее отделение?
Плотно сомкнув губы терплю его болючий сарказм и сую сумку обратно в шкаф.
Чертово дежурство.
— Да, — отвечаю и смотрю как его брови вверх ползут.
Со стуком закрываю ящик и распихиваю по карманам телефон и карты.
