Что в прошлом, что вчера и что…
— Ольга Валерьевна, извините, задержался, пойдемте, доведу вас до отделения. — Выдергивает из стыдного вчера О. А.
Плутая по катакомбам, выходя и заходя в лифты… я честно пытаюсь запомнить маршрут…но мой географический кретинизм…
Десятки лиц и «здрасти»
— Пятый этаж. Гинекология. Приехали."
"Незаметно вытираю вспотевшие от нервов ладони. Пытаюсь дыхательной гимнастикой унять разбушевавшиеся нервы. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди и сбежит в кардиологию.
В светлом длинном коридоре медсестры носят стойки капельниц, еле двигающаяся пациентка ползет вдоль стены, опираясь на перила.
Постовая медсестра…белые халаты…маски…
А я со страхом взираю на рабочую суету, но пугает отнюдь не она
…вот сейчас увижу его и…умру.
— В гинекологии работает четыре врача, и я очень надеюсь, что вы нас не подведете. Вот и пришли.
Толкает белое полотно двери «ординаторской»…
— Проходите, — поторапливает.
Ноги в миг становятся стопудовыми, с трудом переставляю, делая три шага.
Перед глазами все плывет. Мушки летают… еще немного и я рухну. Прикрываю глаза…
Божечки…пусть его сегодня не будет на работе. Пусть у него выходной, или отпуск! Да! Отпуск.
— Коллеги, — обращается О.А.
— Доброе утро, — слышу знакомый хрипловатый голос. — Все на обходе.
— А, ну и хорошо. Так даже лучше. Вы мне и нужны. Знакомьтесь Илья Валентинович, ваша новая подчиненная, Красавина Ольга Валерьевна, — оповещает главный врач моего нового шефа.
Открываю один глаз…
— Не обижать и во всем помогать. — слышу как в трубе голос О. А. — Я спешу. Введете в курс дела. Удачи! — бодро напутствует … меня? И выходит, закрыв за собой дверь.
Поднимаю голову и смотрю на Туманова, сидящего за столом у монитора компьютера.
— Ты? — шипит удивленно, сведя брови к переносице, когда мы остаемся одни.
В момент собираюсь и:
— Я, — гордо задрав подбородок, отвечаю.
— Какого черта?
Глава 4. Рычащие Туманы.
Ляля.
По его лицу невозможно прочитать эмоции.
Светлые, густые брови сдвинуты к переносице, губы сложены в тонкую линию, глаза с прищуром ощупывают меня от пальцев ног до макушки. И следом за его исследующими глазами по моему телу табуном разбегаются гусиные мурашки.
Мне хочется съежиться и обнять себя руками, но я не делаю этого. Мой подбородок все так же гордо поднят. Хотя в душе я вся скукожилась как самый сушеный абрикос.
Свое состояние я не покажу.
