Последний мой парфюм источает модные нынче ноты кедра и цитруса.
Дернул черт с Гуляевым в магазин сходить. Оставил четверть зарплаты за флакон. Думал, удавлюсь.
— Четыре? — ее глаза распахиваются еще сильнее."
"— Пять было, вот, — достаю из кармана головешку пятой герберы, — сломалась.
— Как эм… покойнику. — Поднимает светлые бровки вверх.
Блять…Туманов ты настоящий дебил.
— Отдайте цветок, я его отдельно в стаканчик поставлю.
Забирает пятую ромашку.
— Ляль, я просто так спешил к тебе, поскользнулся у подъезда, чуть не пиз… упал и сломал цветок.
Прости, я тебе еще подарю, красивый букет.
— Пойдем на кухню. — Вздыхает, пропускает в коридор.
Быстро снимаю куртку, бросаю ее на пуфик, нога об ногу скидываю обувь и спешу за легким шлейфом запаха хозяйки квартиры.
От нее пахнет чистотой и сиренью. Башку кружит даже на расстоянии.
Ляля аккуратно ставит букет в вазу, расправляет лепестки ромашек и опять утыкается в них носом.
Улыбается открыто и без наигранности.
Мне кажется, если бы я принес такой букет кому-то из дам чьи контакты у меня в телефоне.
То был бы ими оприходован еще в коридоре. Хотя, цветов, никому кроме мамы и сестры, я в жизни не дарил.
— Спасибо еще раз, — благодарит. — Может, ты голодный? У меня, правда, ничего кроме мороженного, — смущенно голову опускает, — но есть быстрая доставка.
Я, конечно, голодный. Пожрать я люблю. Но, голод сейчас совсем не связан с едой. Я хочу хозяйку этой милой светлой квартиры так, что скоро дым из штанов повалит.
И то, что она мой ординатор, и то, что я себе обещал не связываться со студентками и с коллегами по работе… идет нахрен.
Я подумаю об этом потом.
— Я, — прочистив горло, — не хочу есть. Но от сладкого не откажусь, — взгляд на ведерко с мороженным перевожу. — Покормишь? — предлагаю. — Сама.
— Ддда…— шепчет на выдохе.
Глава 32. Холодно и жарко.
Холодно и жарко.
Туманов.
Глаза как омуты распахнуты. Щеки румянцем заливаются моментально. На шее пятна красные выступают.
Кровь закипает не только у меня.
И это пиздец как заводит.
Цепляю со стола ведерко с мороженным. Клубничное. Сладкое, подтаявшее. Розовое, как кукла напротив.
Лялька рот приоткрывает. Грудь поднимается и опускается часто.
— Жарко? — хриплю.
— Ннет…
— А мне жарко, остудишь?
Она не сводя с меня глаз берет из моих рук ведерко и ложкой зачерпывает мороженное. Мешкает секунду, две…
Тянется ею к моему рту.
— Нет, сначала ты, потом я. — Перехватываю ее пальчики и к ее губам подношу.
