— Папуль, у меня сердце не на месте из-за твоего состояния. И ничего мне не говори! Если ты так и продолжишь хорохориться, отказываться от реабилитации. Я… я.. клянусь, все брошу! И займусь сама тобой! — встаю и от обиды и бессилия выдергиваю свою ладонь из его, отхожу к окну.
На улице от снега ничего не осталось, весна входит в свои полноценные права. Почки распускаются и подснежники в парках уже во всю радуют жителей мегаполиса. Одна я…их не вижу. Работа - дом, дом - работа.
Никуда ходить не хочу! Нет настроения и сил.
— Ладно, я поеду, — устало говорю, не смотря на папу. — Завтра зайду, ты, если что, звони.
Целую его в щеку и покидаю палату."
"— Вот ты где, — сильные руки перехватывают меня за талию уже на пути к парковке.
Илья.
— Что за грусть Ляль? Слезы? — озадаченно на меня смотрит.
— Да так… — неоднозначно отвечаю, без подробностей, — Просто настроение такое.
— Точно? — хмуря брови переспрашивает.
— Да. Сейчас домой поеду, устала.
— Эх, с тобой хочу, — поджимает губы. — Увидимся теперь тольк завтра вечером.
У него сегодня ночное дежурство. И когда он поедет домой, я только приступлю к работе. И да… грустно, когда графики не совпадают. В нашей реальности видеться совсем часто не получается.
Да и кто мы друг другу? Любовники. Весь мой ответ потому что другого у меня нет. И спрашивать у Ильи я боюсь. Пусть все течет своим чередом. Он молчит как баран. Но каждую свободную ночь от дежурств мы проводим вместе. У меня. К себе он не зовет. Я не напрашиваюсь.
Меня все бесит.
Вот точно! Сцепив зубы стараюсь натянуть на свое лицо благодушную улыбку.
— Завтра увидимся, — целую его в уголок губ, но этот жадный мужчина притягивает меня к себе в плотную и углубляет поцелуй.
— Пока, — Отдышавшись уезжаю домой. Есть мороженное вместе со Светой. Нам точно есть о чем поговорить.
Туманов.
Задумчиво кручу шариковую ручку между пальцами. Работы валом, но она бумажная и мне пиздец как не хочется ее делать.
— Илья Валентинович, зайдите в седьмую палату, — зовет Анна, тихо постучав в ординаторскую.
Ну вот и спасение от бумаг.
Ближе к ночи, когда коридоры отделения пустеют и пациенты готовятся ко сну, я иду за кофе.
— Нажмите на американо, пожалуйста, — голос за спиной и купюра возле моего носа. Оборачиваюсь.
— Пожалуйста, — достаю стаканчик из автомата и передаю его отцу Ляльки.
Да. Прискакал на костылях за кофе. Пока нет дочери рядом. А кофе ему не желательно из-за проблем с давлением. Амосов строго настрого запретил.
