Он отходит в сторону, чтобы пропустить нескольких ребят вперед. Уилл забирается в вагон не без труда: плюхается на живот и только потом затаскивает ноги. Четыре хватается за ручку на стенке вагона и ловко подтягивается, как будто ему не приходится управлять больше чем шестью футами тела.
Я, морщась, бегу рядом с вагоном, затем стискиваю зубы и хватаюсь за ручку сбоку. Будет больно.
Ал хватает меня под мышки и легко поднимает в вагон. Боль пронзает мой бок, но всего на секунду. Я вижу за спиной Ала Питера, и мои щеки вспыхивают.
Ал хотел мне помочь, так что я ему улыбаюсь, но лучше бы люди поменьше хотели мне помогать. Можно подумать, у Питера не хватает оружия.
– Как ты, нормально? – с фальшивым участием спрашивает Питер; уголки его губ опущены, выгнутые брови сведены. – Или чувствуешь себя немного… черствой?
Он смеется над собственной шуткой, и Молли и Дрю присоединяются к нему. Молли смеется некрасиво, вся трясется и фыркает, а Дрю – тихо, и кажется, будто он корчится от боли.
– Мы в восторге от твоего искрометного остроумия, – замечает Уилл.
– Кстати, ты точно не из эрудитов, Питер? – добавляет Кристина. – Говорят, они любят маменькиных сынков.
Прежде чем Питер успевает огрызнуться, Четыре произносит из дверного проема:
– Я должен слушать вашу перепалку всю дорогу до ограды?
Все умолкают, и Четыре снова поворачивается к выходу из вагона. Он держится за ручки по обе стороны, широко раскинув руки, и наклоняется вперед, так что его тело в основном находится снаружи вагона, и только ступни твердо стоят внутри.
Ветер прижимает его рубашку к груди. Я пытаюсь смотреть мимо него на окружающий пейзаж – море крошащихся, заброшенных зданий, которые становятся все ниже и ниже.
И все же каждые несколько секунд мой взгляд падает на Четыре. Не знаю, что я ожидаю или хочу увидеть, если вообще хочу. Я делаю это непроизвольно.
– Как по-твоему, что там? – Я спрашиваю Кристину, кивая на дверь. – В смысле, за оградой.
Она пожимает плечами.
– Кучка ферм, наверное.
– Да, но я имела в виду… за фермами. От чего мы сторожим город?
Она машет скрюченными пальцами.
– От чудовищ!
Я закатываю глаза.
– Сторожа у ограды появились всего пять лет назад, – замечает Уилл. – Разве вы не помните, как патрули лихачей следили за бесфракционным сектором?
– Точно, – соглашаюсь я."
"Еще я помню, что мой отец в числе прочих голосовал за то, чтобы вывести патрули лихачей из сектора бесфракционников.
