– Ты был препятствием в моем пейзаже страха. – Моя нижняя губа дрожит. – Ты в курсе?
– Что? – Он отпускает мои запястья и снова кажется уязвленным. – Ты боишься меня?"
"– Не тебя. – Я прикусываю губу, чтобы она перестала дрожать. – Быть с тобой… с кем угодно. У меня никогда раньше не было отношений, и… ты старше, и я не знаю, на что ты рассчитываешь, и…
– Трис, – сухо говорит он, – не знаю, во власти какого заблуждения ты находишься, но все это ново и для меня.
– Заблуждения? – повторяю я. – Хочешь сказать, что никогда…
Я поднимаю брови.
– О! О! Я просто думала… – что все в таком же восторге от него, как и я. – Гм. Ну, сам знаешь.
– Что ж, ты ошибалась.
Он отводит глаза. Его щеки пылают, как будто он смущен.
– Знаешь, мне можно рассказывать все. – Он берет мое лицо в руки. Кончики его пальцев холодные, ладони теплые. – Я добрее, чем казалось во время обучения. Честное слово.
Я верю ему. Но его доброта здесь ни при чем.
Он целует меня между бровей, в кончик носа, прижимается губами ко рту.
Я балансирую на грани. В моих венах вместо крови бурлит электричество. Я хочу, чтобы он целовал меня, хочу. Я боюсь, куда это может завести.
Он кладет руки мне на плечи, и его пальцы касаются края бинта. Он отстраняется, наморщив лоб.
– Ты ранена? – спрашивает он.
– Нет. Это новая татуировка. Она зажила, просто… я хотела ее прикрыть.
– Можно посмотреть?
Я киваю с комком в горле. Спускаю рукав и высвобождаю плечо. Он мгновение смотрит на него и затем проводит по коже пальцами. Они вторят очертаниям моих костей, которые торчат сильнее, чем мне хотелось бы.
Там, где его пальцы касаются моей кожи, все меняется. Внутри меня все трепещет. Не только от страха. От чего-то еще. От желания.
Он отводит край бинта в сторону. Проводит взглядом по символу Альтруизма и улыбается.
– У меня такой же, – смеется он. – На спине.
– Правда? Можно посмотреть?
Он закрывает татуировку бинтом и натягивает мою футболку обратно на плечо.
– Ты просишь меня раздеться, Трис?
Нервный смешок вырывается из моего горла.
– Только… частично.
Он кивает, его улыбка внезапно исчезает. Он поднимает глаза на меня и расстегивает толстовку. Она скользит с его плеч, и он швыряет ее на стул. Мне больше не хочется смеяться. Я могу только смотреть на него.
Он сводит брови, хватается за низ футболки и одним быстрым движением стаскивает ее через голову.
На его правом боку пляшет пламя Лихости, но больше на груди знаков нет. Он отводит глаза.
– В чем дело? – хмурюсь я.
