Вполне справлюсь сама.
Он качает головой.
– По-твоему, мое первое побуждение – защитить тебя. Потому что ты маленькая, потому что ты девушка, потому что Сухарь. Но ты ошибаешься.
Он наклоняется к моему лицу и обхватывает пальцами мой подбородок. От его ладони пахнет металлом. Когда он в последний раз держал пистолет или нож? В точках, где прикасаются его пальцы, кожу покалывает, как будто через него течет электричество.
– Мое первое побуждение – давить на тебя, пока ты не сломаешься, просто чтобы посмотреть, как сильно нужно надавить, – продолжает он, стискивая пальцы на слове «сломаешься».
От его раздраженного голоса я напрягаюсь, сжимаюсь в тугую пружину и забываю дышать.
Он поднимает на меня темные глаза и добавляет:
– Но я борюсь с этим.
– Почему… – Я с трудом сглатываю. – Почему это твое первое побуждение?
– Страх не вырубает, а пробуждает тебя. Я видел это. Завораживающее зрелище. – Он отпускает меня, но не отстраняется, гладит по подбородку, по шее. – Иногда мне просто… хочется увидеть это снова.
Хочется увидеть тебя пробужденной.
Я кладу ладони ему на талию. Не помню, как решила это сделать. Но я тоже не могу отстраниться. Я приникаю к его груди, обвиваю его руками. Мои пальцы скользят по мышцам его спины.
Через мгновение он касается моей поясницы, прижимает меня теснее и проводит свободной рукой по моим волосам. Я снова чувствую себя маленькой, но на этот раз не пугаюсь. Я зажмуриваюсь. Он больше не пугает меня.
– Мне следовало бы плакать? – Его рубашка приглушает мой голос.
– Со мной что-то не так?
Симуляции пробили в Але такую широкую брешь, что он не смог ее заделать. Почему со мной все иначе? Почему я не такая, как он… и почему при этой мысли мне настолько не по себе, как будто я сама балансирую на краю обрыва?
– По-твоему, я знаю все о слезах? – тихо спрашивает он.
Я закрываю глаза. Я не жду от Четыре утешений, а он не пытается меня утешить, но рядом с ним мне легче, чем было среди друзей в своей фракции. Я прижимаюсь лбом к его плечу.
– Если бы я его простила, как по-твоему, он был бы сейчас жив?
– Не знаю, – отвечает он.
Он кладет ладонь мне на щеку, и я поворачиваюсь ей навстречу, не открывая глаз.
– Я чувствую себя виноватой.
– Ты не виновата. – Он касается лбом моего лба.
– Но я должна была. Должна была простить его.
– Возможно. Возможно, все мы чего-то не сделали. В другой раз чувство вины напомнит нам, чтобы мы лучше старались.
Я хмурюсь и отстраняюсь.
