Значит, она так сильно изуродована? Настолько, что даже зеркало унесли?!
– Я был в ярости, потому что ничем не мог тебе помочь, – продолжал Рейф. – Вот и разбил твое чертово зеркало. Прости. Не хотел, чтобы ты увидела себя в облике мумии. Они завернули тебя в такое количество бинтов, словно привезли из Древнего Египта. Это зрелище ужасно меня перепугало. Представляю, что бы сделалось с тобой.
В его голосе слышалась улыбка. Шутит, когда она в таком состоянии? Не слишком благородно с его стороны. Но тут за спиной послышалось тихое:
– Все еще болит?
Господи, да еще как! Глубоко внутри.
Ноет непрестанно! А она хотела одного: броситься в его объятия и выплакаться на груди. Но это невозможно. Пусть он ее муж, но не принадлежит ей. В его сердце не было для нее места. А вот в ее сердце царит только он. Но об этом ему знать не обязательно. Рейфу ни к чему такое бремя, как изуродованная жена. Отец предложил ей достойный выход. И Офелии следует принять его совет. Предложить Рейфу расторгнуть брак и радоваться такому легкому решению проблемы.
– Рано или поздно, но со мной все будет хорошо. Представляю, как ты радовался: Снежная королева пала под копытами коней. Но не воображай, что так будет продолжаться вечно. Я обязательно справлюсь!
– О чем ты?
– О своем обезображенном лице!
Рейф вдруг схватил ее за руку, вытолкнул из спальни и потащил по коридору, где стал заглядывать в каждую комнату, пока не нашел ту, где было зеркало. И силой заставил Офелию подойти к нему.
Она закрыла глаза. Такого ей не вынести.
Но Рейф не отступался:
– Видишь? Это всего лишь большая ссадина. Верхний слой кожи сильно поврежден, и к тому же все залило огромным синяком. Краснота через неделю пройдет, а синяк поблекнет еще раньше. И у меня такое предчувствие, что крошечная вмятинка только прибавит пикантности твоей красоте. Предоставляю тебе придумать способ казаться еще прекраснее, чем прежде.
Он еще и шутит!
Офелия широко раскрыла глаза и уставилась на свое отражение.
Оказалось, что Рейф не солгал. По скуле тянулась пугающе багровая полоса, но при более пристальном изучении оказалось, что рана была неглубокая. Уродливый синяк все еще покрывал почти всю щеку. А в верхней части скулы все-таки осталась вмятинка.
Офелия приблизила лицо к зеркальной поверхности, чтобы лучше рассмотреть свое лицо, и сглотнула слезы. Явный изъян, ничего не скажешь, но не настолько серьезный, как она опасалась.
