Неужели она действительно воображала, что ее настоящий дебют будет каким-то иным? Что мужчины, с первого взгляда ослепленные ее красотой, не станут виться вокруг? Что еще добрая сотня предложений не добавится к уже полученным до того, как она достигла брачного возраста? Но зачем им это нужно? Разве хоть кто-то из поклонников любил Офелию? Конечно, нет! Они ведь даже ее не знали!
А ее «подруги»? Мерзкие лгуньи! Боже, как она презирает этих прилипал! Ни одна не может назваться настоящей подругой. И вертятся рядом, в надежде, что им перепадет частица ее популярности и кто-нибудь из мужчин обратит на них внимание! Безмозглые дурочки! Неужели действительно думали, будто она не знает, почему им так нужно считаться ее ближайшими подругами? Но она знала.
Всегда знала. Не будь Офелия признанной королевой сезона, они ни секунды не стали бы терпеть ее капризный нрав и взрывы вспыльчивости.
Офелия презирала собственную красоту и все же принимала как должное тот факт, что ни одна женщина не могла с ней сравниться.
Мало того, это доставляло ей невероятное удовольствие. Но столь противоречивые эмоции плохо уживались между собой. Неизменно перевешивало то одно, то другое, вызывая в ней смятение и тревогу.
Зеркала были врагами Офелии. Она и любила их и ненавидела, потому что они показывали то, что видели другие при взгляде на нее. Совсем светлые волосы, ни одной темной прядки, портившей их совершенство; безупречная кожа цвета слоновой кости; изящно изогнутые брови, почти не требовавшие ухода; и ничем не примечательные голубые глаза, освещавшие поразительно красивое лицо.
Все черты – точеный прямой носик, высокие скулы, манящие розовые губы, маленький твердый подбородок, который вызывающе выдвигался вперед, когда Офелия упрямилась, то есть почти постоянно, – так удачно гармонировали между собой, что буквально ослепляли каждого мужчину… если не считать двоих, но об этом лучше сейчас не думать.
Офелия взглянула на горничную, сидевшую напротив. Экипаж принадлежал лично ей: не такой большой, как у отца, с нарисованным на дверце гербом графа Деруич, но все же достаточно вместительный, чтобы поставить наверх два сундука с одеждой и саквояжем Сэди.
Внутри хватало места для четырех пассажиров. Она уговорила отца разрешить ей обтянуть бархатом сиденья и поставила жаровню для обогрева в зимнее время. Сэди накрыла свои короткие ноги меховой полостью. Но она не носила столько нижних юбок, как хозяйка, и поэтому сильнее мерзла.
