Она не понимала, что заставило его углубиться в финансовые бумаги сразу же после возвращения из долгого и утомительного путешествия. Вряд ли что-нибудь изменится до утра. Она вспомнила сосредоточенное выражение, с которым он наблюдал за активностью в главном зале, и его слова: «Я намерен обследовать здесь каждый дюйм и узнать все секреты». Словно подразумевал нечто большее, чем здание с потертыми коврами и игорными столами.
Озадаченная, Эви проследовала вместе с Кэмом по коридорам и лестницам, которые представляли собой кратчайший путь к частным гостиным, располагавшимся внизу.
Как и в большинстве игорных клубов, здесь было немало потайных помещений, которые использовались для различных целей, не всегда законных. Кэм отворил дверь в небольшую комнату, пропустив вперед Эви, и поклонился, когда она обернулась, чтобы поблагодарить его.
Шагнув внутрь, Эви услышала, как дверь тихо закрылась за ее спиной. Себастьян восседал на массивном стуле, как Люцифер на троне, делая карандашом пометки на полях учетной книги.
Он расположился за столом, на котором высились блюда с закусками, доставленные из буфета при обеденном зале.
Оторвав взгляд от учетной книги, Себастьян отложил ее в сторону и выдвинул второй стул для Эви.
– Как твой отец?
– Проснулся ненадолго. Похоже, он думает, что я снова маленькая девочка, – сдержанно отозвалась она, усаживаясь за стол. От голода и усталости у нее тряслись руки. Видя ее состояние, Себастьян молча наполнил ее тарелку, положив всего понемногу: крохотные перепелиные яйца, сваренные вкрутую, ложку овощного салата, ломтик сыра и немного холодной ветчины и птицы.
– Спасибо, – сказала Эви, слишком усталая, чтобы интересоваться, что она ест. Наугад ткнув вилкой в тарелку, она поднесла ее ко рту, откусила кусочек, прожевала, закрыв глаза, и проглотила. Приподняв ресницы, она встретила взгляд Себастьяна.
Он выглядел таким же усталым, как она. Под светло-голубыми глазами залегли тени, кожа на скулах натянулась и казалась бледной, несмотря на загар.
Он не успел побриться, и на подбородке поблескивала золотистая щетина. Как ни странно, некоторая запущенность была ему даже к лицу, придавая особую выразительность его чертам, отличавшимся холодной безупречностью мраморного шедевра.
– Ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы остаться здесь? – Взяв из вазы персик, он ловко разрезал его, вынул косточку и вручил ей золотистую половинку.
– Да. – Эви надкусила сочный фрукт, наслаждаясь сладкой мякотью, наполнившей рот.
