Отец всегда относился к Кэму по-отечески. И она была не настолько наивна, чтобы исключать подобную возможность. Айво Дженнер был не чужд земных радостей. Более того, его не слишком волновали последствия. Впрочем, то же самое можно сказать о ее муже. Пораженная этой мыслью, Эви осторожно спросила: – Себастьян, а у тебя...
– Насколько мне известно, нет, – отозвался он, поняв ее с полуслова. – Я всегда старался использовать французские конверты – не только для того, чтобы предотвратить зачатие, но и чтобы избежать экзотических недомоганий, к которым может привести неосторожность.
Явно озадаченная, Эви повторила:
– Французские конверты? Что ты имеешь в виду? И о каких недомоганиях идет речь? Ты хочешь сказать, что, занимаясь... этим... можно заболеть? Но как..."
"– О Господи! – Себастьян прижал пальцы к ее губам, чтобы остановить поток вопросов. – Я объясню тебе позже. Подобные вещи не обсуждают на пороге.
Появление Кэма Рогана прервало их разговор. При виде Эви он улыбнулся и отвесил изящный поклон. Стройный и гибкий, Кэм казался моложе своих двадцати пяти лет.
Смуглая кожа и черные волосы выдавали его происхождение, не говоря уже об имени, распространенном среди цыган. Несмотря на свою пиратскую внешность, он был лучшим крупье в клубе Дженнера. Эви всегда нравился этот любезный молодой человек, не раз доказывавший свою преданность ее отцу.
На Кэме был темный костюм отличного покроя и отполированные до блеска башмаки, но его волосы, как обычно, нуждались в стрижке, ниспадая черными завитками на белоснежный воротник.
На его длинных пальцах поблескивали золотые кольца. А когда он поднял голову, Эви заметила бриллиантовую серьгу, сверкнувшую у него в ухе, – экзотический штрих, дополнявший его облик. Его необыкновенные золотисто-карие глаза часто вводили людей в заблуждение, заставляя забыть, что за ними скрывается живой ум. Впрочем, порой его взгляд становился настолько проницательным, что возникало ощущение, будто он видит нечто, скрытое от других глаз.
– Добро пожаловать, – сказал он с беглой, но ослепительной улыбкой.
У него была культурная речь, но необычный акцент, с легким налетом кокни и какого-то иностранного ритма. – Ваш отец будет рад видеть вас.
– Спасибо, Кэм. Я... я боялась, что он уже...
– Нет. – Улыбка Кэма поблекла. – Он еще жив. – Поколебавшись, он добавил: – Большую часть времени он спит. И ничего не ест. Не думаю, что это продлится долго. Он спрашивал о вас. Я пытался послать за вами, но...
– Мейбрики никогда бы этого не допустили.
